Спасибо Эйдену. Он любил моё тело и научил это делать меня.
Обернув полотенце вокруг липнувшего к коже мокрого купальника и раздражаясь от того, что оно оказалось ещё короче, чем предполагалось, я повернулась к Уайту лицом. Вызывающе скрестив руки на груди, я старалась не дёргать левой ногой, изуродованной жутким шрамом, который в данной ситуации не представлялось возможным скрыть. Он тянулся грубой рубцовой линией от паховой складки до середины бедра. И я знала его точную длину – 5,5 дюймов.
В силу современных технологий, я могла уже давным-давно избавиться от него, что, собственно, бессчётное количество раз и предлагала мне сделать Кэти. Но Эйден говорил, что ему всё равно на этот шрам, и если я захочу его удалить, то это должно быть только моим личным взвешенным решением, не зависящим от мнения других людей. И по необъяснимым причинам я до сих пор медлила.
Мне было известно, что парню, стоящему напротив, до джентльмена максимально далеко. Но этот бесцеремонный, приправленный откровенной оценкой взгляд возмущал до скрежета в зубах. Я следила за ним в боевом режиме, готовясь отбить любую его реакцию, которая обязательно последует, когда он доберётся до моего уродства. Всегда один и тот же набор: шок, жалость, брезгливость и куча ненужных и неуместных предложений по косметическому ремонту. Это была одна из причин, по которой я стала плавать в одиночестве у Дэниела. В общественном бассейне меня всегда ожидал вышеперечисленный список.
«Ну давай же! Спроси, что случилось! Посочувствуй. Выкажи любое, абсолютно не сдавшееся мне участие», – мысленно подначивала я его.
Но он даже на сотую долю секунды не остановился на этом фрагменте моего тела. Никаких эмоций, никаких акцентов. Ничего. Лишь глаза мерцали странным, еле уловимым блеском, вызванным вовсе не безобразной линией.
– Документы нашёл. Теперь проваливай! – не выдержав напряжения, в открытую нахамила я, чувствуя себя ужасно уязвимой.
Он чужой человек, а видел то, что предназначалось совсем для другого мужчины. Мне было нехорошо морально, и я мечтала искоренить это чувство, как можно скорее. А самый быстрый способ избавиться от него – удалить причину его появления. В данном случае – это живой мужской субъект.
– Ты растеряла манеры, – хмыкнул он.
Мне даже нечего было возразить. Какие к чёрту манеры! Рядом с ним я ощущала себя так, словно засунула руку в электрощит и терпеливо ждала, когда меня в очередной раз шарахнет током. Очень изматывающее времяпровождение.
– Я свалю, не волнуйся. Но у меня есть один вопрос. Ты в именах не путаешься?
Я недоуменно сдвинула брови к переносице.
– Ну, знаешь, оргазм – дело тонкое, – с видом профессора глаголил он. – Ты полностью отдаёшься процессу, не можешь контролировать эмоции. Вдруг, из твоего рта вылетит не тот набор букв.
Я его совсем не понимала. Складка между бровей стала заметно глубже.
– Что ты несёшь?
– Переформулирую для особо одарённых, – насмехался он. – Когда тебя трахает Прайс, ты не кричишь Эйден и наоборот?
В образовавшейся тишине я только и делала, что бестолково хлопала мокрыми ресницами, пытаясь уложить в себе тот набор чуши, который только что вылетел из его рта.
Трахает? Прайс?! Меня затошнило. Я представить себе не могла этот… этот кошмар! Это, как… это, как заниматься этим с братом… или отцом. Откуда вообще взялись эти отвратительные мысли, от которых хотелось немедленно прочистить желудок?!
Мозг заработал с утроенной силой, стараясь разобраться в этой абсурдной паутине чужих мыслей. Он застал меня в доме Дэниела и решил, что мы любовники?! Видел моё личное порно-шоу, где в самом конце я в лучших традициях жанра простонала имя… конечно же, не мужа сестры! И итог всему этому: он решил, что я, находясь в доме любовника, ублажала себя на камеру перед мужчиной, не являющимся моим любовником… Это…
– ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! – заорала я так громко, что стёкла должны были не то, чтобы вылететь, но, как минимум, задребезжать.
Я никогда в жизни так не орала. Только, если тогда… от боли…. Сейчас я не могла выразить то, что ощущала.
– Ты!.. – Я яростно ткнула в него пальцем. – Ты!.. – Меня просто разрывало от гнева.
Как он вообще мог подумать обо мне такое?! Я что, произвожу такое впечатление?! Да у меня за всю жизнь был только один мужчина!
– Ты конченный урод! – в сердцах проорала я наитупейший вердикт, смотря в его хищно оскалившееся лицо.
Моя истерика не произвела на него никакого эффекта. Он подошёл ближе, вынуждая снова задрать голову. В этот раз я не противилась. Хотелось навечно выжечь свою ярость собственными глазами на его лице.
– Я думал о сексе с тобой, – понизив голос, признался он, заставляя впасть меня в состояние анабиоза.
У меня даже язык онемел от столь откровенного признания. Наверное, со стороны я выглядела, как рыба, выброшенная на сушу и беззвучно открывающая рот в поиске глотка кислорода.
– Представлял, как эти губы… – Он протянул руку вперёд, и я еле сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Лишь сжала руки в кулаки, чтобы в случае чего, тут же врезать и бежать. Но он не коснулся меня. Он замер всего в паре миллиметров. – Сомкнутся вокруг моего члена, – прошептал он новым для меня тембром, от которого вдоль позвоночника неожиданно пролетела стая ледяных мурашек. – Как этот дерзкий язык… – Держа мизерную дистанцию, он повёл вдоль линии скулы. – Будет с энтузиазмом вылизывать его. Каждую венку, каждую каплю спермы.
Внутри произошёл настоящий апокалипсис, потому что мозг принялся тут же вырисовывать эту сцену, как самый талантливый художник, и мои соски, к моему невообразимому шоку, затвердели.
«Заткнись!», – хотелось орать мне, но я не могла разлепить губы, продолжая слушать этот отвратительно гипнотизирующий голос.
– Как я войду в тебя… – Он невесомо обвёл рукой изгиб моей талии. – И буду трахать до тех пор, пока ты не будешь умолять прекратить.
Меня затрясло. Колотило так, словно тащили на плюшке по гравию. Мне хотелось выцарапать из мужских глаз эту густую смолу, горящую демоническим огнём и впитывающую в себя все пороки, которые очень высоко ценятся в аду. Но в то же время, я хотела