Некоторые правовые нормы, которые ранее можно было бы отнести только к рабскому состоянию, уже к середине X в. находили отражение в юридических источниках и подтверждали тенденцию постепенного слияния бывших бесправных рабов и бывших свободных, а ныне — лично зависимых от глафорда земледельцев, в один большой слой зависимого крестьянства (вилланов). Например, первые законы короля Эдгара в титулах 7–7,1 требовали соблюдать сроки судебного разбирательства, назначенного на сотенном собрании, от всех жителей сотни, исключая случаи, когда явке на суд противился их глафорд [1289].
Эти титулы подтверждали тенденцию перехода судебных полномочий отдельных членов местной сельской общины, проживавшей в данной сотне, к глафорду, который обладал судебными и административными правами в пределах данной территории (часто он обозначался как landhlaford). При этом сам житель сотни не нёс ответственности за неявку на суд по причине запрета господина. В этом отношении он постепенно уподоблялся серву или виллану в классическом понимании этого слова, т. е. человеку, ответственность за поступки которого принимает на себя господин и судить которого может только он в собственном суде, пользовавшемся иммунитетом от вмешательства королевских агентов.
Необходимо отдельно коснуться таких категорий зависимости англосаксонского общества, как генит (geneat) и гебур (gebur) в связи с тем, что спорадически они встречались на протяжении всей истории англосаксонской Англии, а затем перешли в Книгу Страшного суда (Domesday Book) [1290], которая была составлена в 1086 г. по приказу короля Вильгельма. На протяжении столь длительного времени любая социальная категория претерпевает очень сильные изменения, которые порой меняют положение её представителей в обществе до неузнаваемости [1291].
Прежде всего, такая трансформация произошла с теми людьми, которые ещё королём Инэ были обозначены как «гениты». Многие исследователи XIX–XX вв. полагали, что её можно отнести к разряду служилой знати (нем. Gefolgsadel) [1292]. У нас же есть основания предполагать, что некоторые из упомянутых в источниках персон, которых было принято относить к наивысшим социальным слоям англо-саксонского общества, могли в реальности быть зависимыми людьми или слугами.
Как мы уже отмечали на примере законов Этельберта, штраф за лишение жизни представителей высших категорий зависимого населения (королевских слуг и рабов) обозначался так же, как и вергельд свободного человека (leod или leodgeld). Поэтому законы Инэ конца VII в., созданные в сходных исторических условиях, и постановления королей IX–X вв. вполне могли применять похожий термин в отношении слуг короля и высших чинов англо-саксонского общества (гезитов, элдорменов и т. д.).
Слово geneat (древневерхненем. genôz, совр. нем. Genoss) встречалось в законах Инэ дважды: в титулах 19 и 22. В первом случае говорилось о зависимом от короля человеке с вергельдом в 1200 шилл. [1293], во втором — о гените, подчинённого лицу неизвестного социального статуса (скорее всего — знатного, поскольку король Инэ обращался к нему на «ты»). В последнем случае глафорд был обязан возместить штраф за своего человека в случае совершения им кражи или принудить его к штрафу [1294].
Безусловно, в первом случае речь шла о человеке, социальный престиж которого подтверждался высоким для англо-саксонского общества вергельдом. Однако можно ли приравнять королевского генита и генита знатного человека? С точки зрения автора работы, мы имеем дело с двумя разными градациями общественного статуса, объединёнными одним техническим термином (примерно как это происходило с понятием freoman). В действительности, генит во втором случае представлял собой зависимого слугу или даже раба гезита, элдормена или другого человека высокого социального статуса: ответственность за его правонарушения (в случае отказа от уплаты генитом штрафа либо его неспособности это сделать) должен был брать на себя господин. Правоспособность и свобода такого человека были определённым образом ограничена.
Ещё больше сомнений возникает при обращении к варианту перевода законов Инэ, предложенному в различных рукописях Quadripartitus. Здесь королевский и «частный» гениты [1295] приравнивались к «колону» или «виллану». Вот текст титулов, встречавшийся в манускрипте М на латинском языке:
| Ine. 19 | Ine.22 |
| f. 46v, In. 13–15: Regis gernereat, id est colonus fiscalinus, si vera sua sint XII hund scill., id est duodecies C sol., potest iurare pro LX hidis, id est pro hominibus VI [1296], si sit huslgenga, id est XII hyndus vel husbonda [1297] | f. 46v, ln. 19–22: Si tuus gergeneat, id est colonus vel villanus, furatus fuerit 7 amittas eum [1298], si habeas plegium, admone eum de angildo. Si non habeas, redde tu angildum 7 [1299]non sit ei in aliquo remissium |
| Королевский генит, т. е. податной колон, если его вира будет составлять 1200 шилл., т. е. 12 раз по 100 сол., может клясться 60 гайдами, т. е. [как бы] с 6 людьми, если он будет приведён к причастию, [пусть будет человеком, оцененным в] 1200 шилл. или хозяйкой дома. | Если твой генит, т. е. колон или виллан, станет вором, и ты от него откажешься, если ты имеешь [за него] поручительство, принуди его к [уплате] штрафа за кражу. Если же ты не имеешь [поручительства за него], выплати ты сам штраф за кражу, и не будет ему в том принуждения. |
Нам хорошо известен тот факт, что термином «villain» в XI–XII вв. в завоёванной нормандцами Англии стали называть сословие крестьян, лично и поземельно зависимых от своего господина [1300] (очевидно, что в этом случае термин «колон» являлся своего рода латинским архаизмом, который также обозначал специализацию лично зависимых людей на сельскохозяйственных работах). Но каким образом можно было применять этот термин к одной из высших прослоек англо-саксонского общества VII–X вв., которая обозначались немецкими историками права как «дружинная знать» (Gefolgsadel) [1301]? Очевидно, что переписчик Quadripartitus понимал ценность жизни королевского генита в Ine. 19: не случайно он перевёл штраф за его жизнь (виру) в латинские солиды из английских шиллингов и оговорил то, что такой генит мог клясться единолично как «сам-пятый» (а в одной рукописи — «сам-шестой»).
Видимо, сами по себе эти два титула в XI–XII вв. кардинально устарели (на это указывало отсутствие перевода слов huslgenga и angylde, которые редактор просто не понял), и «королевских» генитов в качестве высшей прослойки королевских слуг уже не существовало, а гениты высших сановников слились с основной массой зависимого населения нормандской Англии. При этом в Quadripartitus, видимо, произошло «выравнивание» социального статуса тех и других по второй типу зависимости (т. е. в сторону понижения этого статуса).
Это подтверждается теми титулами, которые