Расставши душа, сама прочь пошла,
И, отошедши, душа возворотилася,
Со своим с белым телом попростилася:
«Ты прости, тело белое мое,
Прости беззаконие мое.
Ты пойдешь, тело, во сыру землю,
Червам тело на источение,
Вы, кости, земле на предание,
А я, душа, к самому Христу на спокаяние».
На стречу души сам Иисус Христос:
«Почему же ты, душа, грехи угадываешь?» —
«Потому я, душа, грехи угадываю,
Что я жила на вольном на свету,
Середы и пятницы не пащивалась,
Великого говленья не гавливалась,
Заутрени, вечерни просыпывала я,
В воскресный день обедни прогуливала.
В полюшках душа много хаживала,
Не по-праведну землю разделивала:
Я межку через межу перекладывала,
С чужой нивы земли украдывала.
В эвтих во грехах Богу не каялась
И отцу духовному не сказывала,
Бескорыстный грех себе подучивала.
Еще душа Богу согрешила:
Не по-праведну покосы я разделивала, —
Вешку на вешку позатаркивала,
Чужую полосу позакашивала.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
Еще душа Богу согрешила:
В соломах я заломы заламывала, [142]
Со всякого хлеба спор отнимывала.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
Еще душа Богу согрешила:
Я в полях, душа, много хаживала,
Проворы в полях пораскладывала, [143]
Скотину в поле понапущивала,
Суседний хлеб повыстравливала,
Я добрых людей оголаживала.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
Еще душа согрешила:
Из коровушек молоки я выкликивала,
Во сырое коренье я выдаивала. [144]
В эвтих во грехах Богу не каялась.
Еще душа богу согрешила:
Смалешеньку дитя своего проклинывала
Во белых во грудях его и засыпывала, [145]
Во утробы младенца запорчивала.
В эвтих во грехах Богу не каялась
Еще душа Богу согрешила:
Мужа с женой я поразваживала,
Золотые венцы поразлучивала.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
По улицам душа много хаживала,
По подоконью душа много слушивала,
Хоть не слышала, скажу — слышала,
Хоть не видела, скажу — видела.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
По свадьбам душа много хаживала,
Свадьбы зверьями оборачивала.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
По игрищам душа много хаживала,
Под всякия игры много плясывала,
Самого сатану воспотешивала.
В эвтих во грехах Богу не каялась.
Напилася душа зеленого вина,
От зеленого вина душа пьяна была.
Померла эта душа без покаянья,
Без того ли без попа без духовного.
Провалилася душа в преисподний ад,
Век мучиться душе и не отмучиться
За свое согрешение,
За свое великое беззаконие».
77. СТИХ ПРО БЛУДНИЦУ
Читал батюшка, поп-священник, отец духовный,
А читает книгу зирцовую. [146]
Ён увидел свою матерю родимую
На втором на суде, на пришествии:
Будто его матерь родимая оковами истерзана,
По руки и по ноги а и теми железами огненными,
Сидит на змее на страшном, на лютом, на вогненном.
Видя сын сон, извещается,
Прочь от грешницы утекается, от матери от родимыя.
«Чадо мое любезное!
Чего, видя, сын, сон, извещаешься,
Прочь от грешницы истекаешься, от матери от родимой?
Не доставлю тебе муки вечныя».
А глаголит сын своей матери:
«Мати моя родимая!
Чего ради скована, спутана по руку и по ногу
Ты железами лютыми вогненными?
Сидишь на змее на страшном, на лютом, на вогненном?»
А молвит мать своему сыну:
«Чадо мое любезное!
Охоча я была, многогрешница, на беле свете, —
По скверным беседам я хаживала,
Не во Христе слово глаголивала,
Со всяким целовалася, обнималася
Ради мирского сомущения, ради телесного пригваждения,
Ради многих моих прилучников». —
«Мати моя родимая!
С чего укруг твоей головки буйныя
Обвиваются мелкие скурапеи огненны,
Сосут твою главу буйную,
Выпивают мозг из буйной головы?»
Глаголит мать своему сыну:
«Чадо мое любезное!
Охоча я была, многогрешница, на беле свете, —
Носила кокошнички златы и серебряны
Ради мирского сомущения, ради телесного пригваждения,
Ради многих моих прилучников».
А глаголит сын своей матери:
«Мати моя родимая!
Чего ради округ твоей шеи белыя
Увиваются мелки скуропеи люты вогненны?
Сосут твои груди белыя,
Высасывают твою кровь горючую?»
А глаголит мать своему сыну:
«Чадо мое любезное!
Охоча я была, многогрешница, на беле свете, —
Носила жерелья, цепочки златы, сребряны
И каменья земчужные, драгоценные
Ради мирского сомущения, ради телесного пригваждения,
Ради многих моих прилучников».
А глаголит сын своей матери:
«О мати моя родимая!
Чего ради в твоих ушах услышинных
Две мышицы люты вогненные
Сосут твои уши слышанный,
Спомрачают ум в буйной голове?»
А глаголит мать своему сыну:
«О чадо мое любезное!
Охоча я была, многогрешница, на беле свете, —
Носила серьги златы, сребрены
Ради мирского сомущения, ради телесного пригваждения,
Ради многих моих прилучников».
А глаголит своей матери:
«О мати моя родимая!
Чего ради укруг твоих пальцев белыих
Увиваются скоропеи люты огненны.
Сосут твои пальцы белыя,
Высасывают кровь горючую?»
А глаголит мать своему сыну:
«О чадо мое любезное!
Охочая я была, многогрешница, на беле свете, —
Носила кольца, перстни златы, серебряны
Ради мирского сомущения, ради телесного пригваждения,
Ради многих моих прилучников».
А глаголит сын своей матери:
«Мати моя родимая!
Чего ради впереди тебя стоят
Два дьявола вражия, люты огненны
С каменьями со стреляющими?
Бьют, мать, по губам, по зубам по твоим?»
А глаголит мать своему сыну:
«О чадо мое любезное!
Охоча я была, многогрешница, на беле свете, —
По скверным беседам я захивала,
Не во Христе я слово глаголила,
Со всякими я целовалася, обнималася
Ради мирского сомущения,