Паломники с Руси ходили в Святую Землю через Каппадокию, знакомились там с местными культами и переносили на Русь целебные молитвы-заговоры. Позже, с XII века начиная, монахи из Каппадокии перемещались на Русь и приносили свои знания. Так культ ангела Сихаила попал на Русь, а здесь встретился с культом святого Сисиния, тоже борца с лихорадками, и образовался оригинальный русский вариант этой древней легенды, где Сисиний и Сихаил одолевают бесовок вместе.
Существует еще один источник: маленькие, сантиметра по 3–4, литые из меди иконки с сюжетом «Сихаил перед Сисинием». Они изготавливались с XII по XV век, изображали ангела с крыльями перед коленопреклоненной фигурой святого, руки их соединены. Такие иконки тоже отлично подойдут как средство исцеления или защиты от болезни.
То есть, если мы обобщим все материалы, получится, что довольно развитый, популярный культ святого Сисиния и ангела Сихаила как защитников и борцов с болезнями существовал на Руси как минимум с XII века и по XIX-й, а в мировой культуре вообще – и на тысячу с лишним, как минимум, лет раньше.
Иродиада
Но и это еще не все. Мы разобрались с мужскими персонажами сюжета, но ведь есть еще и женские. То, что старшая лихорадка носит имя Иродиада, а прочие называют себя дочерями царя Ирода, тоже особая русская черта, в сходных легендах других народов ее нет. То, что духи болезней предстают в антропоморфном виде (в облике страшных женщин), естественно для народной культуры. Удивительно было, почему их называют дочерями Ирода. В одном заговоре упоминается «Оливея, старшая трясавица, которая усекнула главу Иоанна Порока», что конкретно указывает на сюжет.
В отличие от Сихаила и даже Сисиния, отыскать, кто такой Ирод и по чьей вине Иоанн Пророк лишился головы, не составляет труда: это самый канонический сюжет, описанный в Евангелии. Царь Ирод влюбился в Иродиаду – жену своего брата Филиппа; оба они развелись и поженились между собой. (Вдобавок Иродиада уже приходилась племянницей обоим братьям, что вносит дополнительную путаницу). Дочь Иродиады от Филиппа, Саломея, стала падчерицей Ирода (оставаясь, естественно, его племянницей, как и ее мать, извините, я не виновата). На пиру в честь дня рождения Ирода Саломея так угодила ему плясками, что он пообещал дать ей все, что она пожелает, и она потребовала голову Иоанна Крестителя, которого ненавидела ее мать. (Иоанн поносил ее за развод и новый брак, виня в кровосмешении, хотя с нашей точки зрения, брак с братом мужа не ухудшит дела, если муж уже был твоим дядей). Таким образом, вину в усекновении главы Иоанна мать и дочь делят между собой поровну: одна желала ему гибели, другая помогла этого добиться.
Однако и тут не все гладко: Саломея не может быть названа Иродовой дщерью. И она – единственная дочь и племянница, никаких сестер ее науке неизвестно (на что указывали церковные учителя еще в средневековье, называя сюжет о лихорадках «баснями»). (Однако, поскольку и мать, и дочь обе приходились Ироду племянницами, прости Господи, вот их уже и две.) Но тем удивительнее возникшая смысловая связь. На каких основаниях танцовщицу Саломею, иудейскую царевну и в будущем царицу, «превратили» в целую толпу «Иродовых дочерей»-лихорадок? Или имелась в виду ее мать? Засунулась я случайно на какой-то чернокнижный форум, там узнала, что Иродиада – чуть ли не противоположность Богоматери, мать зла в сатанизме или около того. Но первые упоминания о родстве духов лихорадки с Иродиадой восходят еще к литературе X века – и уже в XIV веке называются ересью болгарских попов. Видимо, грешница Иродиада, фактически убившая Иоанна Пророка, и ее дочь Саломея, искусная в плясках, что в христианстве считалось греховным умением, постепенно оформились в само воплощение зла в женском облике. Отсюда всего шаг до того, чтобы сделать их носителями заразных болезней.
Таким образом, шкуру демоницы-детоубийцы в мифологии разных народов примеряли и Лилит – первая на свете женщина, и Иродиада – мать танцовщицы Саломеи. Но в большинстве случаев народная фантазия видела в ней «демоницу вообще», а среди ее имен были как совершенно дикие, так и обычные человеческие имена (Маргарита, Христина и еще некоторые). Передо мной не стояло задачи отразить все ее облики, я хотела показать, из какой глубины человеческой культуры растет миф, в заговорах доживший до наших дней.
И представьте, как сложно было познакомить с темой персонажей, которые не умеют читать, не видят книг и не имеют никаких источников информации, кроме устной передачи.
* * *
Сложно было бы описать все образы народной культуры, давшие толчок писательской фантазии, но в завершение немного скажу о «частушках под драку». Частушки – один из самых поздних фольклорных жанров, моложе их только анекдоты и мемы, в XIII веке частушек не было. Но уж очень хорошо их непритязательная удаль дополняет образ главного героя, и я сочла возможным их включить в качестве небольшой боковой темы. «Частушки под драку» известны из книги А. Грунтовского «Русский кулачный бой», где их приведено несколько десятков. Тем не менее, я сочинила по этому образцу свои, применительно к «местным реалиям» романа. В этой же книге приведена информация, что обрядовый кулачный бой проводился для дележа территории: какая ватага парней будет гулять в другой деревне и встречаться с тамошними невестами.
В общем, как и «Знамение змиево», «Неладная сила» построена на идеях, сюжетах и образах народного православия, которое представляет собой пеструю смесь христианства и фольклора, древних языческих преставлений, которые народная фантазия срастила между собой самым причудливым образом. Не знаю пока, будет ли у цикла продолжение, но народная культура – неисчерпаемый источник идей, сюжетов и образов, причем куда более, на мой взгляд, интересный, чем может выжать из собственных мозгов средний автор «хорошо проработанного авторского мира»…
Примечания
1
Тридевятьдесят: девятьдесят (др. – рус.) – девяносто, тридевятьдесят – трижды по девяносто, то есть двести семьдесят. (Здесь и далее примечания автора).
2
Жабная болезнь – народное название болезней горла.
3