Глава 2
Утром я вышла во двор, спустилась с крыльца и застыла, прислушиваясь. На меня разом пахнуло утренней свежестью и ароматами цветущих деревьев. Тихо... Только птицы упоительно, взахлёб щебечут. Такая правильная, природная тишина зачаровывает. Рассыпанные по траве крупные бусины росы промочили мои мокасины до нитки. Было прохладно, я ёжилась и переступала с ноги на ногу. Но в дом заходить не спешила. Дивно тут всё же.
Первая ночь прошла, я бы сказала, на удивление хорошо. Я выспалась. И ни капли не страшно было одной в пустом доме. Только вот женихи на новом месте не снились. Каким-то проблеском вспыхнул в памяти отрывок сна, в котором я в автобусе мчу по трассе и никак не могу обогнать чёрную иномарку. Но это, видимо, отголосок вчерашних впечатлений.
Мама собиралась приехать ко мне уже в ближайшее время. Наверное, решила, что даже на таком расстоянии глаз с дочери спускать не стоит. А то затянет меня огород, хозяйство, и на парней времени совсем не останется. Ещё, чего доброго, возьму и одним махом превращусь в старушку.
На то, чтобы освоиться и привести в порядок дом, мне выделили целую неделю. Потом следовало выходить на работу. От моего жилища до библиотеки оказалось довольно большое расстояние — километра два. Если в городе я ездила на работу на маршрутке, то здесь нужно было идти пешком. И занимало это около получаса. Что ж, привыкну.
На следующий день после своего приезда я занялась уборкой дома. Часть ненужных вещей вынесла к воротам. Часть оставила на растопку. Зимой ведь придётся чем-то растапливать печь. На работе обещали выделить средства на покупку угля. Благо, дом мой был оснащён котлом, стоявшим в отельной пристройке. А по всему периметру комнат тянулись трубы и были установлены вполне современные батареи.
Кое-что не громоздкое из старой мебели пока вынесла в сарай. А что-то решила отправить на чердак. То, что лестница на него вела прямо из дома, было очень удобно. Но, как оказалось, на чердаке тоже необходимо навести порядок и избавиться от лишнего барахла. Здесь помимо старой мебели и предметов быта лежала одежда, пачки газет и журналов, свёртки постельного белья и одеял, коробки, чемоданы и многое другое. На самом деле я не любитель копаться в чужом старом тряпье, но ведь теперь этот дом мой и не может же всё это оставаться в нём годами. У меня чердаки вообще ассоциируются с фильмами ужасов. Поэтому я не очень горела желанием там засиживаться. Но когда начала разбирать вещи, сама не заметила, как пробежало время. И нашла много интересного. Например, большую коробку, полную стеклянных новогодних игрушек времён СССР, советские монеты, несколько дореволюционных газет, которые решила отнести в нашу библиотеку. А в большом добротном сундуке, обитом металлическими полосами, оказались книги, целая коллекция старых открыток и ещё сумка с пачкой писем. Все они были запечатаны, но так и не отправлены адресату. Конечно, читать чужие письма нехорошо. Но поскольку со времени их написания прошло много лет, я решила всё же распечатать конверты. Интересно было выяснить, почему их так и не отослали. Но этим я собиралась заняться позднее.
Из головы не шли слова Лёки (так я стала мысленно называть соседку) про свадьбу. Увы, не надо быть гадалкой и провидицей, чтобы понимать — замужество мне не светит. Лет в пятнадцать я искренне считала себя толстухой. Сейчас, конечно, понимаю, что не безобразная, а как говорят в народе, фигуристая. И пусть лишний вес существует скорее в моём воображении, чем в реальности, счастливее это меня не делает. Я всегда чересчур придирчиво рассматривала себя в зеркале. Бабушка когда-то говорила, что у меня самый что ни на есть женственный тип фигуры — «гитара». Но от этого было не легче. Рядом с подтянутыми фитоняшками я чувствовала себя ужасно неловко. Если быть честной, хрупкие девушки вызывали у меня зависть. Нередко приходилось ловить на себе нескромные взгляды, вызывавшие мучительное смущение, сравнимое с настоящей пыткой. Пышные формы мне достались от бабушки. Она у меня была простая и очень добрая. Нередко горестно вздыхала, приговаривая: «И за что меня господь покарал? Всю жизнь на себе два ведра таскаю». Ей даже бюстгальтеры приходилось на заказ шить. Бельё её размера в те времена было найти проблематично.
Об этом и многом другом думала я, когда выносила на улицу ненужные вещи. Пока меня неожиданно не отвлекли.
— Вы наша новая соседка? — прозвучал вопрос.
Повернула голову и обнаружила, что у калитки стоит весьма дородная женщина. Я приготовилась к расспросам и придала лицу максимально дружелюбное выражение.
— Добрый день, — ответила с нажимом, намекая, что и гостье не мешало бы сначала поздороваться. А после добавила: — Да.
— Добро пожаловать. Надолго к нам?
— Как получится.
— Меня Нина Васильевна зовут. Я здесь «уличная».
Заметив мой недоумевающий взгляд, она уточнила:
— В смысле глава уличного комитета, а не проститутка.
Хм, ну и шуточки у неё… Я попыталась мысленно прикинуть, сколько ей лет. Меньше шестидесяти не дашь.
— Так что со всеми вопросами, справками ко мне, — заметила женщина.
Ясно, местная активистка.
— Света, — представилась я. — Хорошо, буду знать.
И продолжила заниматься своими делами.
— Появятся вопросы — обращайтесь, — Нина Васильевна явно не собиралась вот так просто взять и оставить меня в покое. Она с любопытством поглядывала на вещи, которые я складывала у ворот. И этим мне категорически не понравилась.
— У нас тут недалеко, через несколько домов вниз по улице, недавно покойника нашли, — вдруг ни с того ни с сего выдала соседка. — Прямо в доме. Случайно. Лежал там неизвестно сколько.
Я выпрямилась, посмотрела на неё. Такую информацию даже не знаешь, как воспринимать. Конечно, это вызывает шок и ужас. Но зачем подобное рассказывать первому встречному человеку, да ещё и новому жителю посёлка? Всё хорошее впечатление об Апрельском невольно стало улетучиваться.