— Воспитываю дуру, — стала, кротко потупив глаза, пояснять Мария.
Макс, наконец, отпустил её, выпрямился, отступил на шаг и объявил:
— Мы завтра уезжаем.
— Я думала, вы барона дождётесь, — женщина вздохнула.
Больше никто не прибежал спасать девушку. Деревня спала. Наверное, здесь подобное — не редкость, если люди никак не реагируют. Выходит, если бы мы не подоспели, Вере было бы несдобровать.
Солнце уже вовсю палило, когда я вышла на улицу. Спала почти до полудня. А теперь в доме, который нам выделили местные, не сиделось. Небо поражало своей идеальной чистотой, без единого облачка, и насыщенной голубизной. В сторону моря даже смотреть было больно из-за ярких бликов на воде. Людей в обеденный час оказалось совсем мало. Все прятались в тени, работали или отправлялись купаться. Хотя местные редко ходили на море, в отличие от нас, приезжих. Даже дети не шумели. Сидели стайками у домов, ели фрукты, тихонько играли.
Макс с самого утра где-то пропадал. Нашла я его опять же у конюшен. Они с Верой расположились бок о бок на скамейке и разговаривали.
— И чего ты хотела добиться этим своим шантажом?
— Чтоб ты меня с собой увёз, — глухо проговорила девушка.
— Интересно, как ты себе это представляла.
— Бабушка рассказывала, что всем мужчинам только одно надо, и что все вы на красивых женщин клюёте.
— Твоя бабушка нас совсем уж примитивными считала. Не правда это. Не понимаю, как тебе такое в голову пришло… А если бы я оказался сволочью и согласился? Как бы ты выпутывалась?
— Я бы шла до конца. Мне всё равно.
— Слушай, тут же туристов полно. Зачем тебе именно я? — резонно заметил Макс.
— Они не цыгане. А ты цыган. И ты мне понравился.
Я не стала таиться. Приблизилась, опустилась на скамью рядом с Максимом.
— Мы с тобой считай брат и сестра двоюродные, — говорил между тем он.
— Я не родная в этой семье, — пробормотала девушка, пряча глаза.
— Всё равно. Названная сестра ты мне.
Она вздохнула.
— Прости. Я... Я просто мечтаю уехать куда-нибудь. А куда? У меня нигде никого нет.
— Даже не думай. Пропадёшь, — серьёзно сказал Максим. — Ты юная, очень красивая, к жизни неприспособленная. И ты не представляешь, сколько в этом жестоком мире подонков.
— Представляю, — возразила она.
— За что Мария на тебя набросилась? — спросила я, пытаясь проявить участие.
Вера метнула в мою сторону взгляд, и снова опустила лицо.
— Из-за того, что вечером танцевала…
Я поняла. Не просто танцевала, а танцевала для гостя.
— Она всегда такая с тобой? — вопросительно поднял брови Макс.
— Часто. Когда были живы родители, я всегда была для них лучшая. Несмотря на капризы, разбитые окна, драки с ребятами во дворе. Я знала, что у меня есть мой дом и те, кто меня любит. А когда их не стало…
Девушка готова была расплакаться.
Максим собирался что-то сказать, но тут со стороны дороги послышался шум подъезжающих машин и визг ребятни.
— Дядя Яша приехал! — вмиг забыв о своих горестях, Вера вскочила на ноги и помчалась туда.
Ни о каком отъезде теперь не могло быть и речи. С появлением Якова и его сыновей начались настоящие гулянья. Брат Марии, дядя Максима, был настолько рад видеть племянника, что расстраивать его сообщением об отъезде было бы непорядочно.
Яков оказался гораздо младше Марии. На вид я бы дала ему пятьдесят пять или около того. Выглядел он очень хорошо, одет был дорого и презентабельно, что называется, с иголочки. В такую жару это поистине подвиг. Должно быть, он с сыновьями ездил на какое-то важное мероприятие. Сыновей у него было четверо. И ни одной дочери. Видимо, поэтому он так обожал Веру. Она бросилась к нему в объятия, как к родному отцу.
Вскоре мы уже сидели за столом под большим навесом.
— Барон — один на весь Крым. Он представляет интересы всей крымской цыганской общины, — пояснил Яков. — А это примерно восемь тысяч цыган. Я же просто глава нашей деревни. Они меня называют местным бароном. Стараюсь соответствовать. Делаю всё, чтобы среди нас тут царил порядок. Если что-то случится, на общем собрании разрешаем споры и конфликты. С другими народами стараемся дружить. Нас ругают, что детей в школу поздно отдаём или не отдаём вовсе. Но мы так делаем, потому что их обижают. Увы, к нам относятся предвзято, хотя мы и в Великую Отечественную наравне со всеми воевали, и среди представителей нашего народа много известных людей, заслуживших всемирное уважение.
— Я хоть только наполовину цыган, а предвзятое отношение на собственной шкуре испытал, — усмехнулся Максим. — Особенно в детстве.
— Жаль, сынок, что вы у нас не желаете остаться, — заметил Яков. — Мы бы вам такую свадьбу сыграли! По нашим обычаям.
Я покосилась на Макса, а он глядел мимо меня на Якова. Предложение о замужестве мне пока не поступало, так что эти разговоры о свадьбе скорее расстраивали.
— Мы уже слышали про то, как у вас сватают с рождения, — кивнул Богорад. — Мария рассказывала.
— Это очень красивый и древний обряд. Одна семья выбирает другую, чтобы породниться. Они заранее договариваются о женитьбе своих детей. У нас это называется «бамбала». Когда дети вырастают, происходит оплата в виде дукатов родственникам девушки. На свадьбе вся сумма возвращается семье жениха. Этой традиции мы не изменяем.
Слушая разговоры за столом, я поискала глазами Веру. Но её не было. Да и вообще детей, незамужних девушек и неженатых парней я тут не наблюдала.
Всё не давала покоя эта ночная сцена. Меня почему-то совсем не задевало поведение Веры в отношении Максима. Я воспринимала её поползновения как нелепые попытки ребёнка подражать взрослому. Неизвестная нам трагедия, сделавшая её сиротой, навсегда поменяла мир этой девочки. А то отношение, какое она видит со стороны Марии, только усугубляло внутреннюю боль. Мало кто умеет поддержать и посочувствовать. Для этого нужно буквально встать на колени рядом с упавшим и подать ему руку. К сожалению, многие на это неспособны. Лишь с высоты своего роста могут сказать: «Я же говорил!» Человек внутри себя и так переживает, поедом себя ест, зачем ещё