Мерлин помрачнел настолько, что им можно было заслонять солнце, но промолчал. Он не смог рассчитать действие заклятия пробуждения настолько, чтобы его хватило на задуманное. Недооценил ущерб, который проклятье нежити нанесло — и продолжало наносить Артуру. Мы узнали правду — но этого оказалось недостаточно.
— ВЕРДИКТ СВЯЩЕННОГО СУДА НЕ БЫЛ ВЫНЕСЕН!! — взревел Ланселот. — Государь не произнёс завершающего слова! И потому я, как первый из рыцарей, требую приговора путём поединка!
Рыцари вновь зашумели — и к их чести, это был изрядно недовольный шум. Но прежде всех возразил Мерлин:
— Ты видел то, что видели все, Ланселот. Слышал слова Артура, как и все. Он признал свою вину, снял обвинения с меня и собирался на покаяние. Он хотел простить Мордреда — и ты должен уважать его решение.
— Я не вижу тому доказательств, маг, — презрительно прогудел Ланселот. — Отец в самом деле ослаб — но не от гордыни, а от твоего подлого колдовства. Даже если увиденное было не искусным мороком, оно ничего не доказывает. Мордред единственный, кто смог вырваться из-под влияния грёз? Наверняка потому, что был с врагом заодно! Он задёргался под конец лишь ради удобного алиби.
— Послушай, что ты несёшь! — не выдержал Мерлин, но тут же оказался перебит.
— Нет, это ты послушай, и слушай внимательно! Ты жив лишь потому, что отцу хватило слабости тебя простить — но не мне! Только попробуй применить против меня любой трюк из своего арсенала — и увидишь, что произойдёт.
Судя по лицу Мерлина, он был бы счастлив превратить первого из рыцарей в здоровенную полумёртвую жабу, но сил и вправду не хватало. Всё-таки волшебник совсем недавно получил своё могущество назад, находился вне своей башни-домена, и уже хорошенько так поколдовал в последние несколько часов.
— Ты не прав, брат, — негромко, но уверенно вступил в разговор Галахад. — И все за этим столом знают, что ты не прав. Неужто твоя гордыня сильней справедливости?
— Я всегда стою за справедливость, — отчеканил Ланселот. — И покуда отец спит, есть лишь моё слово и мой меч против любого из вас. Мордред, предатель Авалона! Осмелишься ли ты принять вызов и попытаться доказать свою правду в бою?
С лёгким ужасом я смотрел, как Мордред пытается встать на ноги с однозначным намерением принять вызов, но ему на плечо упала тяжёлая рука Галахада.
— Попытка вызвать на поединок того, кто не способен сражаться, не делает тебе чести, Ланселот. Я буду биться вместо Мордреда.
— Неразумное решение, брат. Но я уважаю твою смелость. Подойди, дабы скрепить своё слово печатью, и мы проведём бой завтра, на рассвете.
Учитывая последние обстоятельства, это прозвучало как несмешная шутка.
У меня не было возможности оценить силы Галахада, хотя я здорово подозревал, что он участвовал в еженощной зачистке Камелота от тварей кошмара. И всё-таки, по телосложению он казался даже меньше Мордреда — изящный и сравнительно невысокий, по меркам собратьев.
— У него есть шанс? — прошептал я своему соседу, и тот тут же покачал головой.
— Галахад — блистательный тактик, и достойный воин, но до Ланселота ему далеко. Всем нам далеко.
— Как насчёт навалиться толпой?
— Лишь если он запятнает себя бесчестием.
— А что, ещё не запятнал?
— Пока что сэр Ланселот умело прикрывается рамками закона, — невесело усмехнулся Кей. — Чем невыразимо злит многих братьев, и меня лично.
— Так что же, он в рамках закона убьёт Галахада, а затем возьмётся за Мордреда⁈
— За кого вы нас принимаете, благородный гость? Коли Галахад падёт, я первый брошу вызов сэру Ланселоту, дабы пасть следом. А за мной встанут Ламорак, Персиваль, Гавейн и Гарет — и так до тех пор, пока от сэра Ланселота не останется лишь воспоминаний. Либо от нас — как повезёт.
Прав был Мерлин. Авалон обезумел, и безумие его очень даже заразительно!
— Если кто-то желает выступить против этого поединка! — тем временем объявил Ланселот. — Пусть говорит сейчас, или молчит навек!
Сделав глубокий вдох и выдох, я поднялся с места. Подумывал даже залезть за стол, чтобы хоть немного выделиться на фоне сидящих великанов, но решил, что будет перебор.
— Я возражаю. И заявляю своё право первым биться с сэром Ланселотом вместо сэра Мордреда — как его союзник, друг и хозяин вечного замка. Сэр Ланселот нанёс мне и Полуночи смертельное оскорбление, отказываясь признавать истину о падении Рассвета и Зари!
Это, конечно, была полнейшая чушь — та часть, что касалась «оскорбления». Но прозвучало сколько-то убедительно, и Галахад не стал возражать, отвесил мне поклон и направился на своё место. А я, напротив, направился к Ланселоту для «скрепления слов печатью».
— Ты глупее, чем мне казалось, лорд Виктор фон Харген, — угрожающе прогудел Ланселот, когда я подошёл поближе. — Ты забрёл слишком далеко от своего чёрного замка, и ты мне не ровня. На что ты надеешься?
— На то, сволочь, что покалечу тебя достаточно сильно, а Галахад добьёт, — ослепительно улыбнулся я. — Где, говоришь, ставить печать?
Нам выделили комнаты во дворце — но по старой привычке отряд собрался в одной. Здесь было холодно, даже несмотря на растопленный впервые за тысячелетия громадный камин. Я ожидал, что Кас и Анна начнут возмущаться, спорить, но девушки поддержали моё решение, словно успели сговориться раньше.
— Полночь не оставит вас, Вик, — спокойно сказала Кас. — Она подхватит вашу могучую душу, даже сквозь пелену кошмара, и возродит в своих стенах. Хотя это не понадобится — поскольку вы не проиграете.
— Я кое-что позаимствовала у Гвендид, — заговорчески сказала Анна, вручая мне небольшой талисман из необожжённой глины. — Поймёте, что силы кончаются — падайте с краю и раздавите это в кулаке. Перенесёт в башню, а рыцари добьют этого урода.
Запасной план — лучше, чем ничего, равно как и успокаивающе слова Кас о возможностях Полуночи. Жаль, что шансов на победу практически никаких. К этому моменту я потратил все ресурсы, выданные мне перед началом похода, а ведь и с ними уступал этому грёбаному летающему шкафу. И всё же, Ланселот должен быть повержен — прежде чем приступать к следующему этапу миссии. В крайнем случае, Мерлин сдержит слово и поставит портал без моего непосредственного присутствия. Я не