— Правильно, — одобрительно кивнул Ксандаш. — Алзар сейчас расставит вопильщики и распределит вахты. Вас это вряд ли касается, так что спите.
Я не знал, что такое «вопильщики», но догадаться было просто. Какие-то сигнальные артефакты. Ничего сложного в их создании не было, сам бы я запросто набросал десяток структур, да и сделал бы, имея нужные материалы, тоже. К сожалению, таких материалов у меня не было — сам я, несмотря на долгое пребывание в столице княжества, не купил ни кисти, ни подходящих проводящих элир составов, это просто-напросто вылетело из головы. Увы, суперкомпьютер в голове и абсолютная память, как оказалось, не сделали меня ни умнее, ни предусмотрительней.
— А почему «не касается»? — спросила Кенира.
— Никто не доверит такое важное дело непроверенным людям, — пояснил Ксандаш.
— К тому же, нести вахту — не такое простое дело, как кажется и требует навыка, — послышался голос Алзара.
Он закончил со своими делами и решил присоединиться к нашему разговору.
— На этот счёт не беспокойтесь, — попытался успокоить их я. — И стоять вахту совсем не нужно. Алзар, ты же помнишь, что я обещал предупреждать об опасностях?
— Как не помнить, если мы заключили контракт под взором Керуват? — кивнул Алзар.
— Тогда можете идти спать. И я тоже пойду.
— На одних вопильщиков полагаться нельзя, — медленно, слово ребёнку, пояснил мне Алзар. — Нужен ещё и постовой.
— Не нужен. Я и буду таким постовым всю ночь.
— Погоди, не ты ли только что сказал, что идёшь спать? — спросил Ксандаш.
— Именно! — довольно осклабился я. — Я буду охранять вас во сне.
— Во сне? — нахмурился Алзар.
— Да, именно во сне. Я же говорил, что я паладин. И чтобы воспользоваться силой моей богини, мне требуется спать.
Алзар и Ксандаш переглянулись между собой и уставились на меня неприятными колючими взглядами.
— Чего? — спросил я.
— Мы едем через Увядшую Долину, — наконец, вздохнул Алзар. — И поверь мне, заснуть тебе там не удастся.
***
Только на следующее утро, когда наш караван выехал из ущелья, я наконец-то понял, что Алзар имел в виду. Началось всё довольно безобидно, какой-то лёгкий гул, ощущаемый не ушами, а словно всем телом. С каждым новым шагом наши тигилаша стали обеспокоенно вертеть головами и помахивать хвостами, но, следуя безмолвным приказам погонщиков, всё равно продолжали двигаться вперёд.
Несмотря на магию Кениры, моё тело до сих пор ныло. Вчера перед сном я наконец-то воспользовался контейнером с убитого тахару, переделанным шорником во что-то, похожее на кожаную перевязь средневекового воина. Кенира запечатала вовнутрь несколько десятков килограмм камней, вес которых равномерно распределился по телу и ничуть теперь не мешал вечернему комплексу физических упражнений. С нагрузками я, похоже, перестарался, так как чувствовал себя теперь просто отвратительно, с каждым шагом нашего верхового зверя всё хуже и хуже.
Прошло ещё как минимум полчаса, как я понял, что дело, возможно, не во мне, а также, почему эту долину назвали увядшей. Деревья в этой большой окружённой горами каменной чаше как будто пожухли и потеряли цвета. Все листья приобрели сероватый оттенок, как будто подёрнувшись слоем пыли или пепла, травы поникли и скрючились. Общая картина, несмотря на всю обильную растительность вокруг, напоминала какой-то постапокаполиптический фильм с радиоактивными мутировавшими насекомыми, гигантскими крысами и бандами одичавших людей с копьями.
И шум. Шум стал гораздо сильнее. Он всё так же воспринимался всем телом и оказался настолько неприятным и дисгармоничным, что сразу захотелось слезть на землю и заткнуть ладонями уши.
— Сам видишь, — подал голос Ксандаш. — Заснуть в таких условиях просто-напросто не получится. Чтобы хоть как-то отдохнуть можно, конечно, воспользоваться во время привалов эликсирами, магией или лекарствами, но в этом случае быстро проснуться не удастся. Не один любитель срезать путь через Долину нашёл таким образом свой конец.
— Тут что, могут жить какие-то звери? — удивился я.
— Ещё как могут. Не существует ничего такого, к чему бы не смогла приспособиться жизнь. И изменения эти не самые приятные. Но хуже всего не они. Хуже всего люди. Так что все, кто не хочет остаться тут навсегда, предпочитают трое-четверо суток бодрствовать.
— Люди? Тут могут жить люди? — удивился я. — Но ты же сам сказал…
— Жить? Нет, конечно! — ответил Ксандаш. — Уверен, сейчас где-то там в горах, куда не достаёт эта мерзость, за нами наблюдает не одна пара лихих глаз. И стоит нам только ненадолго потерять бдительность…
Я начал усиленно крутить головой, высматривая возможного врага.
— Да не беспокойся, — фыркнул Ксандаш. — Обычно они ждут темноты. Хоть никто и не может заснуть, но на привал остановиться придётся всё равно, ведь двигаться ночью опасно. Лучшее время для нападения. Впрочем, не брезгуют они и дневными атаками.
— Надеюсь, пронесёт, — подала голос Кенира. — Мы не выглядим, словно везём что-то ценное.
— Наоборот, — мотнул головой Ксандаш. — Караваны, подобные нашему, такое «ценное» обычно и возят. Просто так без нужды сюда бы никто не сунулся, а отсутствие видимого груза означает, что везут что-то очень дорогое и небольшое. Или пользуется сундуками, как мы.
Мы замолчали, повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мягким топотом лап по вполне приличной каменной дороге, а также тем самым невыносимым гулом, пронизывающим всё вокруг.
— Сейчас они вряд ли нападут, — добавил Ксандаш. — Обычно отребье предпочитает атаки на второй или третий день, когда все устают от бессонницы и волей-неволей теряют бдительность. Удивительно, что Алзар решил продолжить экспедицию. И что не содрал с тебя неустойку. Впрочем, он сам виноват, что не объяснил подробностей. Эх, эта его «коммерческая тайна»!
Я промолчал. Вчера, когда я пытался всем доказать, что могу спать в любых условиях, на меня просто смотрели со снисходительной жалостью, полагая, что я, не зная о чём идёт речь, просто переоцениваю свои возможности. Спорить смысла не было, такие вещи лучше доказывать делом.
— А почему мы используем тигилаша? — спросила Кенира. — Дороги