— Всё равно не могу понять, — признался я. — Есть же артефакты, вон даже мечи, которые выдерживают любое разумное количество элир. Неужели нельзя сделать протез, который тоже не будет ломаться?
— Можно, конечно же, почему нельзя? Но для него потребуются такие материалы, что легче найти целителя, способного мне руку и ногу заново отрастить. А меч… Что меч? Простая железка с примитивными структурами, чего там ломаться? С протезами проблема в том, что магия норовит в них течь, как в остальном теле, и, если перестараться — из-за различий и возникает неприятный эффект. Нет, я лучше буду менять деревяшки ценой в десяток курзо, а не дрожать каждый раз над артефактом, стоимостью в мой дом.
Через некоторое время давящая обстановка Долины взяла своё и разговор сам по себе затих. Мы с Кенирой снова заснули, чтобы во сне продолжаться заниматься своими делами. Теперь у меня появился новый материал для размышлений, так что я занялся анализом прошедшего сражения с учётом действий Алзара, его команды и Ксандаша.
На этот раз ничего меня не отвлекало до самого вечера, проснулся я, когда караван нашёл место в удобной лощине, которая, не дави на мозг эта омерзительная какофония, показалась бы даже уютной. Наскоро поужинав и разложив палатку, я подошёл к Алзару.
— Ты как? — спросил я его.
Выглядел он не очень хорошо. Его живое лицо сильно осунулось, глаза потускнели, даже волосы выглядели серыми и безжизненными.
— Первый день — ерунда! — махнул рукой он. — Дальше будет только хуже. Но ничего, мы справлялись и не с таким. На всякий случай есть эликсиры, которые помогут. Тебе не предлагаю — выглядишь до омерзения бодрым.
— Да и чувствую себя прекрасно! — довольно осклабившись, согласился я. — И я не шутил, когда сказал, что могу помочь всем заснуть.
— С радостью приму любую помощь, — не стал выделываться Алзар. — Более того, раз этого не было в нашем контракте, то если всё удастся, выплачу премию. Только на слишком многое не надейся — всё же я не княжеская палата благотворительности и дорожу своей прибылью.
— Ну, с учётом того, что я не ожидал ни деции — не расстроюсь.
— И ты не обижайся, твоя богиня, конечно же, самая расчудесная и великая, но вахты я назначу в любом случае. И вопильщиков поставлю тоже.
— Да чего обижаться? Ты здесь шеф, не мне тебе указывать. Но скажу ещё раз: пока с нами её благословление, все предосторожности излишни.
Пока остальные занимались лагерем, я вновь надел свою перевязь, в которую Кенира сразу же запаковала несколько тяжёлых камней. И к тому времени, когда я, потный и усталый закончил свой час мазохизма, костёр уже прогорел, а все удобно расположились вокруг и с интересом наблюдали за моими мучениями.
Я вздохнул. Благодаря ветеринарным эликсирам я уже не выглядел тем огромным куском жира, но и до нормальной комплекции мне ещё было далековато. Поэтому единственный способ, который оставался мне доступен — терять вес самым традиционным образом, то есть через ограничения в еде и физические упражнения. И каждый раз, занимаясь у всех на виду, я чувствовал себя цирковым клоуном.
На подгибающихся руках я оттолкнулся от земли и поднялся на дрожащие ноги. Позволив обеспокоенной Кенире снять с меня перевязь, я направился к разложенной на земле куртке и достал оттуда Перо и Цветок.
— По палаткам, — коротко сказал я, пытаясь успокоить дыхание. — Или вы хотите заснуть прямо здесь?
Меня вело. Громкий пульс в ушах накладывался на неслышимую какофонию Долины, в глазах темнело, а каждый мускул в теле невыносимо болел. Но я знал, что ещё чуть-чуть и я лягу спать, и тогда целительная элир Кениры приведёт меня в порядок, позволит восстановиться и на утро вновь стать человеком.
Я воздевал Атрибуты моей богини, говорил слова молитвы, одного за другим отправляя своих спутников в страну грёз. Меня сопровождали взгляды — сначала недоверчивые, а потом и изумлённые, но я не обращал на них внимания, полностью отрешившись от мира, чувствуя лишь протекающую по телу благодать. Ну а когда всё закончилось, а среди бодрствующих остались лишь Кенира и тот несчастный работник, которому предстояло стоять первую вахту, мы с моей подругой направились в палатку и заснули крепким и плодотворным сном.
В эту ночь меня будили пять раз, каждый раз, когда наступало время смены вахты. Я просыпался, укладывал сменившегося часового спать и вновь засыпал сам. И когда утром нас окончательно разбудили, позвав завтракать, от всеобщего подавленного настроения не осталось и следа. Ксандаш вышел из палатки, сладко потянулся, проковылял ко мне и хлопнул по плечу единственной рукой. Несмотря на мой немалый вес, от удара я пошатнулся.
— Я не высыпался так даже в постели с женой! — довольно пророкотал он.
— Ещё бы, — подхватил Алзар. — Ещё скажи, что вы с ней просто спите. Но ты прав. Если бы кто мне вчера сказал, что в Увядшей Долине я буду засну как дома, посчитал бы его безумцем.
Подчинённые Алзара, именами которых я так до сих пор и не поинтересовался, согласно загудели, а на лице Кениры было написано такое самодовольство, словно у довольной мамочки, чей сын получил единицу по математике.
Дальнейший путь протекал безо всяких происшествий. Вернее, может что-то и происходило, но не представляло опасность достаточную, чтобы вырвать нас с Кенирой из сна. Возможно, мы упускали какие-то восхитительные пейзажи или особенности природы, вот только чего-чего, а этого мы за время путешествие получили полон нос.
Вторая ночёвка ничем не отличалась от первой, но на этот раз Алзар решился довериться силе Ирулин, так что пусть сигнальные артефакты и расставил, но вахты назначать не стал. И наутро все проснулись бодрыми и довольными.
Я до сих пор не понимал в полной мере всего ужаса Увядшей Долины. Да, шум, издаваемый остаточной магией этого места, был безумно неприятным, но не настолько, чтобы человек не мог под него заснуть. Я знавал людей, способных прикорнуть на работающей лесопилке или вздремнуть в слесарной мастерской, где шум был резким, внезапным и гораздо-гораздо более громким. Возможно, для людей, обладающей магией, всё ощущалось гораздо интенсивней, и помощь богини для них действительно