Заходя в просторный холл Разведуправления, я поймал себя на мысли, что хожу сюда, словно на работу. Усилил это впечатление дежурный — мужчина в обычном чиновничьем мундире, но с характерно развитой аурой, выдававшей в нём сильного бойца. Увидев нас с женой, он не стал нас останавливать, чтобы поинтересоваться целью визита, а лишь коротко уважительно кивнул, чуть склонившись в поклоне, и указал рукой на лестничный пролёт.
В кабинет Жагжара я вошёл без стука. И владелец не возмутился подобным нарушением норм приличия, а вскочил из-за стола, радостно улыбнулся и указал нам на диван. Нажав на кнопку переговорника, он приказал приготовить чай, а сам тем временем открыл неприметную дверцу на одном шкафу, оказавшимся баром. Достав бокалы и бутылку янтарной жидкости, он поставил их на журнальный столик. Неприметный служащий в тёмно-сером костюме принёс поднос с тремя чашками чая и незаметно удалился.
— Конечно, ещё только полдень, и выпивку на работе я не одобряю, — пояснил он, — но сегодня слишком хороший повод. Это бренди со склонов Курудана. Не знаю, в курсе ли ты, Улириш, но после извержения виноградников там больше не осталось, поэтому оно, в некотором роде, редкость. Идеально подходит к нашей сегодняшней встрече.
Мы с удобством расселись, хозяин кабинета налил нам бренди, и мы его пригубили. Не знаю, как происходил процесс обработки — внутри жидкости я видел почти незаметные искры магии — но напиток оказался превосходным. Он согревал, но не обжигал, обладал непередаваемым терпко-сладким вкусом и тонким ароматом. Я даже на мгновение пожалел, что не являюсь ценителем и знатоком, так что не могу оценить выпивку по достоинству.
Мы начали разговор с обычных общих тем, упомянув погоду, экономику и политику. В последней я был полным невеждой, да и знания Кениры касались совсем другой страны, так что мы просто кивали с умным видом. Я видел, что самого Жагжара снедает нетерпение, его настолько распирало любопытство, что он не мог полностью сдержать чувства. Так что я предложил прямо:
— Ришад, мы оба с тобой знаем, о чём действительно хотим говорить. Времени у меня полно, но уж тебя-то отвлекать от государственных дел я просто не имею права!
Жагжар, услышав мои слова, взорвался смехом. Мне было не понятно, что же такого я сказал, но, видать, шутка оказалась по-настоящему смешной — настолько, что ему пришлось вытирать с глаз выступившие слёзы.
— Прости, Улириш, — наконец, успокоился Жагжар. — Ты должен сам понимать, что именно встреча с тобой — государственное дело максимально важности. И если надо — сюда явится вся Коллегия Восьми и будет целый день плясать перед тобой кагаламду или водить «лепесток на ветру».
Я вновь пригубил бренди и кивнул. То представление, что мы провернули на Огенраэ, впечатлило не только королевскую чету. И чтобы за прошедшие дни о нём не услышать, требовалось быть одновременно слепым и глухим.
— Я не стремился к такой известности, — скривившись, сказал я.
— Тем не менее, ты её получил, — пожал плечами Жагжар. — Конечно, Королевство пыталось всё скрыть, представив исчезновение дворца как непостижимое природное явление, но при таком количестве свидетелей это было просто невозможно. Если рыцарям, охране и солдатам можно было просто приказать, то удержать горничных от сплетен не смогли бы даже боги. Если личность воина осталась загадкой, да и фокус внимания был сосредоточен не на тебе, то две ослепительно прекрасные женщины, у одной из которых волосы такие же рыжие, как у короля — главная тема обсуждений по всей стране.
— Ну, если скажу, что мы к этому не стремились — совру, — признался я. — Следовало сделать достаточно весомое утверждение, чтобы, наконец, решить проблему окончательно.
— О, поверь, утверждение получилось что надо! — рассмеялся Жагжар. — По долгу службы я должен представлять возможности даже самых сильных магов, но похищение целого дворца сильно за эти пределы выходит!
— Следует сходить в храм Керуват, — сказал я. — Понятно, для моих родных ни о каком Покрове Тайны речи не идёт. Но Ксандаш штурмовую броню не снимал, его лица никто не видел, да и не услышал от него ни слова. Мне бы хотелось, чтобы он и его семья оставались в безопасности, но король может решить сделать глупость и отомстить, атаковав самых беззащитных.
— Ты все равно хотел создать для них Последние Шансы, — сказала Кенира, положив ладонь мне на руку. — Насколько знаю, реликвия Незель готова, осталось её лишь освятить.
— Конечно, — не стал возражать я, — но всё равно…
Жагжар слушал наш разговор с загадочным выражением.
— Желание защитить друзей похвально, — сказал он, — да и от реликвии, спасающей от верной смерти, вреда уж точно не будет. Но вот Королевство я бы из списка угроз исключил.
Я посмотрел на него с выражением полного скепсиса.
— Всё не так просто. Я, конечно, не рассчитывал, что обойдётся без затруднений, но всё-таки ожидал, что визит пройдёт немного проще. Король смог нанять прекрасного телохранителя.
— Телохранителя?
— Да, им был сильный маг, ехал в королевском омни. И пусть моя жена с ним справилась, но не с лёгкостью. Ей пришлось хорошо потрудиться.
— Без помощи Ули я бы могла проиграть, — добавила Кенира.
— Наши реликвии — полезная штука, — сказал я. — Они изначально спроектированы, чтобы пробивать пространственную блокаду, но перенос всё равно можно теоретически остановить. И если король всё-таки наймёт мага такого же уровня, то нам будет трудно. Если нескольких, хотя бы троих — мы проиграем. Конечно, если Кенира и Мирена будут действовать совместно, тогда справятся, но враг, выбирающий время и место атаки, будет вылавливать нас поодиночке. Ришад, я сказал что-то смешное?
— Прости, Улириш, не могу сдержаться, когда ты говоришь столь логичные и правильные вещи, которые настолько далеки от реальности.
— Ну так просвети меня по поводу этой «реальности»! — немного вспылил я.
Жагжар не торопился. Он долил в наши бокалы ещё бренди, откинулся в кресле, в одной руке сжимая бокал, а в другой чашку с чаем.
— Если кто-то увидит меня сейчас, посчитает, что я совершаю преступление. Мешать «Ихор Курудана» с обычным чаем — почти что святотатство. Улириш, Алира, в ту ночь вам ничего не