Не церемонясь особо, приятели пробежались по этим распростёртым телам и оказались у выхода. В пылу грандиозного побоища внимания на них никто не обратил.
И лишь когда они распахнули спасительную дверь, где-то на втором этаже раздался крик:
– Держите их, держите! Уходят!
Эливерт быстро нагнулся и ловко подхватил пару точёных ножек от сломанного кресла.
Настя даже не успела спросить, зачем ему эти дубины – так спешно её вытолкнули на крыльцо. Далард захлопнул тяжёлую створку, не дожидаясь пока вдогонку за ними бросится весь трактир.
Эливерт сунул в мощную кованую ручку-кольцо оба точёных полена. Засов вышел надёжным. Навечно он преследователей не удержит, но фору в несколько минут всё-таки обеспечит.
Приятели сбежали с высокого крыльца. На лицах их уже сияли торжествующие улыбки. И тут вечернюю тишь улицы нарушил дробный звук топота копыт…
Мужчины сразу напряглись, выхватили снова клинки. Но на площадь у «Королевской трапезы» вылетела шестёрка очень знакомых лошадок.
На соловой впереди расположился Наир, тщательно подгоняя весь их маленький табун. Лэгиарн осадил Глелоу прямо у трактира. За ней в ряд выстроились все остальные.
– Лошади поданы, милорды и миледи! – улыбаясь, провозгласил «сын леса».
– Ты даже представить себе не можешь, Ушастик, как мы тебе сейчас рады! – искренне признался атаман, выражая общее мнение. – Быстро, по сёдлам, и в путь!
Река Скорби
Как была горем – теперь обернусь бедой,
В небе три зори, а мне не видать одной.
Полны тоскою кисельные берега,
Плачь молоком своим, плачь обо мне, река!
Река-река, далеко до моря,
Река-река, звала за собою,
Расскажешь, как добраться до воли?
Ведь ты, река, звала за собою меня…
Наталья О’Шей
Лошади неслись во весь опор. Здесь и сейчас каждая минута дорога, промедление смерти подобно. Ещё один квартал, и будут городские ворота.
Конный разъезд на их пути появился так неожиданно, что столкновение казалось неизбежным. Миновать преграду из животных и людей не представлялось возможным.
В первые мгновения Эливерт попытался осадить и даже развернуть Ворона, хоть и понимал, что это глупо и бессмысленно. Будь атаман один, может быть, ему и удалось бы улизнуть. Да и Глелоу наверняка последовала бы за разбойником. Но остальным с лошадками не так повезло.
Друзья с трудом укротили разгорячённых животных. Подъехали ближе, уже не торопясь.
Куда теперь спешить? Всё. Приехали.
– Уезжаете, милорды? Да так срочно, что даже попрощаться не изволили, – покачал головой предводитель дозорных.
– А вы, эрр Фархольт, никак решили нам счастливого пути пожелать? – ухмыльнулся Эливерт. – Благодарствуем! И вам не хворать! А мы спешим, да. Сами знаете, подзадержались мы тут.
Остальные лишь угрюмо молчали, оценивая шансы прорваться через живой заслон с боем.
– Боюсь, придётся всё-таки обождать немного… – хмуро покачал головой сотник.
– Чего ради? У нас все бумаги имеются, должным образом оформленные, – взгляд Эливерта стал холодным и злым.
Сотник подъехал почти вплотную и прошипел сквозь стиснутые зубы.
– Я же вас просил, добром просил – не надо! Что теперь с вами делать прикажете?
– Пожалеть и отпустить? – робко предположил атаман.
– Хватит, Эл! Не до смеха сейчас, – осадил его Кайл.
– Выкладывайте живо, что вы там устроили! – велел Фархольт тоном нетерпящим возражений.
– Постой, так ты… ещё не знаешь ничего? – растерянно протянул Далард. – А почему тогда решил…
– По нашим паскудным лицам догадался, – оборвал его Эливерт. – Ну и что делать будем, друг Фархольт? Мы обещали тебя не втягивать в свои дела. Вот и не стали упреждать. А теперь что? Сдашь нас толстопузам своим?
– Надеюсь, вы никого не убили и не покалечили?
Сотник смотрел в упор на Кайла, игнорируя атамана, но ответил ему снова Ворон:
– Убить – не убили, а насчёт второго… Ну, тоже, вроде, нет. Фархольт, мы не хотели. Честно. Ну, вышло так! Они нашу Дэини обидеть хотели…
– Хватит! – оборвал его сотник гарнизона Северного Предела. – Хватит болтовни! Я знаю, что всё это ложь… Вы действительно достали подорожные?
– Да, бумаги есть, – кивнул Кайл.
– Это хорошо, – задумчиво промолвил Фархольт. – Может, повезёт. Хотя… Нет, вряд ли успеете! Через Главные ворота не вздумайте сунуться! Сейчас повернёте! Через два квартала, у трактира «Красотки и рину», ещё раз налево, и дальше, прямо на запад, никуда не отклоняясь, и очень быстро! Пока ещё весь город на вас охоту не объявил… Там Малые ворота, они прямо на Северный тракт выходят. Выберетесь из Филофдора, скачите к Соланской переправе во весь опор! Если успеете до того, как Смотрящие тревогу поднимут, увидите Чужие Земли, если опоздаете – сами виноваты.
– Вы нас отпускаете, эрр Фархольт? – изумился Первый рыцарь. – Но… почему?
– Всегда говорил, что рыцари – недоумки, – вздохнул Эливерт. – Спасибо, брат! Надеюсь, ещё свидимся!
Кайл благодарно поклонился сотнику.
– Ну, если меня не вздёрнут, может и свидимся, – ухмыльнулся тот. – На переправе осторожнее! Если они вас уже поджидают, живыми уйти не дадут.
– Постой, но ведь мы раньше погони туда явимся… – нахмурился вифриец.
– Птичьи гонцы, – непонятно объяснил Фархольт.
– Провалиться мне! Об этом я не подумал, – вздохнул Эливерт. – Едем скорее!
Ещё раз кивнув на прощание своему спасителю, друзья свернули в тесный переулок и понеслись дальше по улицам Филофдора.
– Эл, что такое птичьи гонцы? – не утерпела Анастасия.
– Они отправляют птиц с посланием. Чтобы быстрее предупредить об опасности, – тут же ответил атаман.
– А… почтовые голуби, – сообразила Настя.
– Не-е-е, почтовые канарейки.
Романова посмотрела недоверчиво, не понимая, это очередная шутка или разбойник – серьёзно. Но переспросить уже не вышло – впереди показались ворота.
***
Стражник из Привратного Дозора остановил их властным жестом, хотя вид у него самого был совсем не властный, а довольно-таки жалкий. Тощий юнец с жиденькой бородёнкой оглядел всю компанию внимательно и чуть надменно.
– На Север путь держите?
– На Север, почтенный эрр, – торопливо подтвердил атаман.
– Тогда у вас подорожные должны быть. Без них через Соланскую переправу не пустят, – скучно проронил дозорный.
– Ясно-понятно, почтенный эрр, – кивнул с улыбкой вифриец. – Нам про то ведомо. И нужные бумаги мы имеем.
– Покажите тогда! – велел недоверчивый стражник.
У Насти на сердце похолодело. Но Эливерт, и глазом не