Там, в углу, большой шкаф во всю стену. Внизу неприметная узкая дверка, в виде деревянной решётки. Кажется, просто украшение. Кому придёт в голову, что это можно открыть, даже ручки нет.
Вириян откинула дверцу, вытянула оттуда холщовый мешок с луком. Прижала на миг к себе заплаканную девочку.
— Лезь скорее! — велела она.
Силой сама запихнула в узкую нишу упиравшуюся дочку.
— Граю, что бы сейчас не случилось — молчи! Слышишь? Молчи! Ради меня! Умоляю! Молчи! Ни звука! Я тебя очень люблю, мой Воробышек! Очень люблю!
Слезы покатились из глаз. Она захлопнула решётку, бросила небрежно мешок рядом и наполовину задвинула шкаф низким ларём с зерном.
С грохотом распахнулась входная дверь. Вириян сжала тесак для разделки мяса, хотела выскочить с кухни — увести чужаков подальше от того места, где спрятала дочку, как птица, что уводит хищника от гнезда. Но она не успела.
Краснолицый и верзила одновременно шагнули в проём кухонной двери.
Граю видела это сквозь маленькие квадратики деревянной решётки. Притаившись в темноте, она зажимала себе рот грязной ладошкой, помня наказ матери, хоть ей сейчас отчаянно хотелось закричать.
* * *
Этой ночью…
— Вы повздорили, что ли? — нахмурила лоб Риланн, добавила совсем уж растерянно: — Не может быть… Она что, тебя выгнала? Эта твоя Вириян… Обоих выгнала?
— Нет больше Вириян, — чуть слышно выдохнул Эливерт, глядя себе под ноги.
— Как это… нет? — и без того большие глаза Риланн стали просто огромными.
— Нет, — пожал он плечами.
Эл, наконец, поднял глаза, посмотрел в упор.
Риланн отчаянно замотала головой, стирая непрошеные слёзы.
— Эл… Светлые Небеса! Да как же это! Я же не знала…
— Теперь знаешь, — он снова отвёл взгляд. — Уходи!
Вместо того чтобы послушать, Риланн обхватила его руками ещё крепче, осыпая короткими поцелуями лицо и, всхлипывая, шептала скороговоркой:
— Бедный мой, бедный! Пойдём со мной! Слышишь? Тебе это сейчас надо! Ты же будто каменный, будто неживой… Всё мне расскажешь, поплачешься! Я тебя утешу, милый мой. Хоть на часок про беду свою забудешь…
— Риланн, перестань! — Ворон с трудом расцепил её пальцы. — Я не могу так! Неужели не ясно? Уходи! Пожалуйста… Не до тебя мне сейчас. Прости!
— Я же хотела как лучше… — тяжело вздохнула та.
— Знаю, — кивнул вифриец. — Ты прости меня! Не обижайся, хорошо? Уходи!
Она медленно побрела прочь по коридору.
Эливерт, не дождавшись пока она свернёт на лестницу, затворил дверь, сел на край кровати и сжал маленькую ладошку спящей девочки. Мучительная гримаса искажала время от времени хорошенькие черты её лица. Ворон нежно гладил её крохотные пальчики. Он знал, что она видит сейчас во сне…
* * *
Несколько дней назад…
Нож отлетел в одну сторону, Вириян в другую. Коротышка с красным лицом подтащил её вверх за волосы, ударил в разбитое лицо, отшвырнув к подельнику. Верзила заломил руку несчастной, грубо стиснув в своей лапе пышную грудь.
— Давай, ищи малую! — нетерпеливо бросил герсвальдец. — А я пока потешусь тут немного…
— Тебе убить велено, а не дружка своего ублажать! — сердито отозвался краснолицый, заглядывая под стол, за кресло, в печь.
— Одно другому не мешает, — похотливо облизнулся верзила. — Тебе жалко, что ли? Глянь, краля какая!
Северянин отбросил её на стол, прижав одной рукой за горло, попытался задрать платье. Но Вириян отчаянно забилась. Под руку попалась какая-то крынка, хозяйка дома вцепилась в неё и с силой обрушила на тёмную голову насильника. Верзила с матерной руганью отлетел, затряс косматой башкой.
Вириян вскочила, бросаясь к выходу.
Но у самого порога на пути её возник тот приземистый, с красной мордой. Поймал беглянку в свои объятия. И Вириян, вскрикнув, отшатнулась.
А тот шагнул ближе, обхватив за талию, взмахнул рукой ещё раз коротко и резко. И девушка осела медленно на пол.
Высокий подскочил, поднял её с пола.
— Гад! — долговязый в сердцах швырнул обмякшее тело на большой обеденный стол. — Ты же её прирезал!
— Я затем и пришёл, — откликнулся его подельник, вытирая окровавленный нож о белоснежное полотенце. — И тебе советую не забывать, за что тебе золотишко отсыпали. Тебя зачем сюда отправили? А? Или ты хочешь дождаться, пока хозяин вернётся? Он тебя враз рядом с жёнушкой своей уложит.
— Они же чудище ловят… — угрюмо напомнил герсвальдец.
— А ты девку ищи! — рявкнул краснолицый, утирая со лба пот. — Нам за двоих уплачено…
— Чего её искать? — верзила огляделся. — Тут где-то, в доме, затихарилась. Давай запалим всё, и готово! Искать не придётся. Всё одно — сгинет…
— А ты — голова! — восхищённо поддержал идею коротышка.
* * *
Этой ночью…
Горестный надрывный крик взорвал застывшую предрассветную тишину. Граю вскочила, тут же скатываясь в безудержные рыдания.
Эл поймал её в объятия, прижал к груди, закачал, приговаривая нежно:
— Тише, тише, птаха моя! Я с тобой. Это сон, это сон… Тише!
Она жалась к нему, как слепой кутёнок.
А перед глазами Ворона невольно вставала совсем другая картина…
3 Ночь чёрной луны
Несколько дней назад…
Выманить проклятую тварь так и не вышло, несмотря на все старания. Эливерт начал всерьёз подозревать, что безызвестная нечисть намного сообразительнее, чем ему показалось во время их короткой схватки.
Он обернулся сказать об этом Орлеху, но замер с открытым ртом.
На сердце стало как-то нехорошо от тёмного предчувствия. Широкая полоса чёрного дыма расползалась по утреннему небу. Как раз в той стороне, где их дом.
«Это ещё ничего не значит!» — уверил себя Ворон, но сердце уже забилось испуганно. Он нутром чувствовал — случилась беда.
Ничего не объясняя, Эл со всех ног бросился к дому. Разглядев дымный столб в небе, следом кинулись почти все охотники за киримским чудищем.
Улочка, ведущая к дому, вдруг показалась бесконечно длинной, а ещё на удивление узкой. Сюда стекался, кажется, весь Сальвар. Кто-то кричал про пожар и воду, кто-то уже бежал с вёдрами к озеру.
Народ расступился как-то совсем внезапно, и Эл застыл, будто его мгновенно паралич разбил.
Отчего-то сначала бросился в глаза белобрысый толстый мальчишка, которого они спасли вчера. Юран стоял на обочине и громко ревел, так что уши закладывало. И только потом до Ворона дошло, что огненное зарево, рвущееся в небеса, это его собственный дом. Дом, где он поутру оставил жену и дочь.
Пламя охватило уже все стены и крышу, полыхал даже забор, занимались и кусты в палисаднике. Тушить слишком поздно.
Сбежавшиеся на пожар соседи сейчас пытались не пустить бесновавшуюся стихию дальше, дабы весь город не погорел.
Эливерт, очнувшись, пробежался по толпе