Поэтому богиня ушла в глубины своего Царства, воспользовалась тем Аспектом, который определял её сущность, заснула глубоким сном без сновидений, дарующим исцеление и покой встревоженному разуму. Сквозь нашу связь я чувствовал, что могу пробудить её в любой момент, что она придёт, поможет ласковым словом, советом или просто теплом своей компании. Но, разумеется, делать этого я не собирался – ведь я заботился о ней, как она заботилась о мне. Спи, моя госпожа, отдыхай и набирайся сил. Твой паладин справится и сам.
Никакой опыт прошлой жизни не мог подготовить к этим ощущениям. Сквозь сердце протекал поток тёплого света, а Ирулин, казалось, стояла у меня за спиной, обнимала руками и крыльями, и продолжала спать стоя, положив голову мне на плечо. Её призрачное присутствие не давило и не обременяло, странная и анатомически невозможная поза, словно взятая с картин Густава Климта, казалась самой естественной и единственно возможной на свете. Окружающая реальность прогибалась и изменялась, следуя моей воле. Клубы лилового тумана следовали за моими пожеланиями и воображением, формируя реальность – со всеми местами, предметами и тенями живых существ.
И в эти места я звал Нриза, рассказывал и показывал, убеждал и советовал. Подло и бесчеловечно манипулировал, заставляя делать то, что нужно мне. Я чувствовал себя то ли мерзким педофилом, заманивающим невинного мальчика к себе домой, то ли лидером секты, рассказывающем неофиту о любви и прощении, и убеждающем того переписать на себя всё имущество.
В какой-то мере, то, что я делал, шло против самой сути Ирулин, против её Права. Нёс не исцеление и покой, но ложь и принуждение. О нет, с формальной точки зрения всё было чисто – во-первых, Нриз всё-таки был мной, а себе я желал лишь самого хорошего. Ну а во-вторых, Нриз получал именно то, чего желал.
Вот только… только в делах божественных всё работало не так. В отличие от магии, мира твёрдых правил и незыблемых закономерностей, тут правили намерения и концепции. Если магия следовала букве, то божественное – только и только духу. Эгор сумел обойти ограничения и преодолеть границу между подходами, использовал одновременно строгую формальность магии и всемогущество божественной силы. Я же такой свободы не имел. Даже рамках Царства госпожи, меня сковывало множество ограничений, и пусть как существо со свободной волей, я мог их частично преодолеть, но…
Паладин, идущий против воли собственного бога, извращающий его Право, совершает самую мерзкую из измен. Хоть Ирулин и одобряла мои поступки, даже помогала строить планы, я чувствовал, как через нашу связь проникает порча. Пятна сажи на белоснежной ткани, плесень и гниль на великолепном фрукте, прогорклый привкус в кулинарном шедевре. Я рад, что госпожа спит, но знал, что даже во сне заставляю её страдать. И ненавидел себя за это.
Тем не менее, мои усилия приносили плоды. Мне удалось успокоить Нриза, дать ему прочувствовать радость хорошего сна, желание в этот сон снова вернуться. Сны редко когда бывают правдивы, но мне пришлось пройти по очень тонкой грани – ведь сновидения госпожи являются не ложью, а фантазией, не обманом, а игрой воображения. Они призваны не заводить туманными тропами в болотную трясину, а рассказывать интересные истории, приносить озарения, приводить к правильным решениям и делать человека лучше. С формальной точки зрения я делал Нриза лучше, вот только… в божественных материях формальная точка значения почти не имеет.
В итоге мне удалось донести до Нриза определённый набор мыслей, не запятнав окончательно свою связь с богиней. Удалось остаться паладином благословенной госпожи, но при этом добиться желаемого. Пусть во рту долго стоял вкус прогорклого масла, а слух улавливал мерзкий диссонанс скрежета металла по стеклу, но Нриз всё-таки обратился к Эгору и получил доступ к Библиотеке. Первый, или даже нулевой этап моего плана пришёл в движение. Я совершил шаг по дороге длиной в тысячу ли.
***
Если бы существовали какие-то приборы по измерению счастья, то сейчас, в присутствии Нриза, они бы зашкаливали. Он не сказал бы, что ему больше нечего желать – о нет, в мечтах он не сдерживался, воображая себя надёжной правой рукой Хозяина, верным безотказным инструментом и полезным помощником. Но он был не из тех, кто не ценит воробья в руках, разглядывая голубей, гнездящихся на крыше! К тому же, это был завидно крупный воробей!
Получив одобрение Хозяина, Нриз порхал, словно этот самый голубь. Он тут же бросился в Библиотеку и провёл там целый день, одну за другой «заглатывая» книги. Одобрение Хозяина придавало сил, помогало терпеть любую боль и выносить любой голод. Впрочем, голод не только отвлекал, но и замедлял процесс усвоения информации, так что Нриз отдал приказ Таагу-18, чтобы тот принёс с кухни что-нибудь покалорийней. Так как все книги являлись материализованными проекциями, Нриз не боялся испачкать их едой, ну а пятна и крошки на полу со временем уничтожались стандартными рутинами Цитадели.
Первой областью, к которой он прильнул, являлась медицина. Разумеется, ветеринарная. Она тесно переплеталась с химерологией, но последняя Нриза пока волновала мало. Хозяин пусть и не отдавал приказ, но уж точно порекомендовал позаботиться о себе самому. Ну а раз по меркам этого мира человек с Земли технически от животного отличался незначительно, то и многие ветеринарные методики оказались вполне к нему применимы.
Оказалось, про существование ДНК тут прекрасно знали, более того, существовала не слишком сложная магическая техника под названием «секвенирование», расшифровывающая последовательность аминокислот и нуклеотидов. Она являлась одним из базовых приёмов химерологии – без неё соединять геномы разных существ было можно, но гораздо сложнее. Земной аналог генной инженерии тоже существовал.
После того, как Нриз вызвал одобрение Хозяина, многие старые сомнения развеялись, словно их и не было. Теперь перед ним замаячила перспектива в действительности стать полезным. Но увы, срок его жизни подходил к концу, даже по самым оптимистичным оценкам жить ему оставалось не более тридцати-сорока лет. Хозяин недвусмысленно намекнул, что пусть он и может решить эту проблему, но делать этого не собирается, а значит, поиском решения требовалось заняться самому.
Ветеринарная медицина давала все нужные ответы. Проблема заключалась в том, что эти ответы Нризу совершенно не понравились.
Животные-долгожители существовали, их производство являлось хорошо налаженным процессом. Причём, обработке подвергались не служебные виды, типа различных сторожевых или тягловых животных, а домашние любимцы. Служебным видам и породам животных требовалась, прежде