Стонет в каждом глухом городишке,
У подъезда судов и палат.
Выдь на Волгу: чей стон раздаётся
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовётся —
То бурлаки идут бечевой!..
Волга! Волга!.. Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнилась наша земля, —
Где народ, там и стон… Эх, сердечный!
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснёшься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Всё, что мог, ты уже совершил, —
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил?..
И. С. Тургенев: личный враг – крепостное право
Помнишь, мы рассказывали о жестокости и деспотизме отца Н. А. Некрасова? К сожалению, многие дворяне-помещики того времени были заражены этой жестокостью и самодурством: такой была и мать писателя Ивана Сергеевича Тургенева. Властная и импульсивная, она держала в кулаке всех – и крепостных, и семью. Писатель вспоминал: «Драли меня за всякие пустяки чуть ли не каждый день». Варвара Петровна – богатая деспотичная помещица – стала прототипом барыни в рассказе «Муму» да и многих других образов, олицетворяющих жестокость, своеволие и самодурство.
Удивительно, но крепостнические привычки уживались в ней с начитанностью и образованностью. Она и детям обеспечила прекрасное образование: сначала Ивана учили французские и немецкие гувернёры, потом он стал студентом историко-филологического факультета Московского университета, затем – Императорского Санкт-Петербургского университета; был слушателем лекций в Берлинском университете.
Отметим, что в будущем И. С. Тургенев станет членом-корреспондентом императорской Академии наук в области русского языка и словесности, а также почётным доктором Оксфордского университета и почётным членом Московского университета.
А пока он юн, ставит первые литературные опыты. В 25 лет он уже имеет несколько публикаций, а в 27 лет становится важной фигурой в журнале «Современник» (помнишь, им руководил Н. А. Некрасов?). Там он и публикует свои знаменитые «Записки охотника», которые ты прочитаешь в хрестоматии.
Расцвет творчества писателя начнётся после смерти Николая I и падения власти цензуры: одно за другим будут опубликованы четыре из наиболее значительных произведений: романы «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети».
Отметим, что бо́льшую часть жизни писатель проживёт за границей – преимущественно во Франции и Германии (там будет жить и его возлюбленная Полина Виардо, союз с которой был невозможен – к моменту знакомства с Тургеневым она была замужем).
Писатель несколько раз попадал в немилость властей, когда публиковал статьи, посвящённые гибели А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, смерти Н. В. Гоголя. На страницах своих произведений он отстаивал права простого человека, выступал за отмену крепостного права и смертной казни.
Живя вдали от родины, писатель не прерывал связи ни с Россией, ни с русским искусством. Он чётко осознавал главную проблему российского общества:
«Я не мог дышать одним воздухом, оставаться рядом с тем, что я возненавидел ‹…› В моих глазах враг этот имел определённый образ, носил известное имя: враг этот был – крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил всё, против чего я решился бороться до конца, с чем я поклялся никогда не примиряться… Это была моя аннибаловская клятва; и не я один дал её себе тогда».
Об этом мы и поговорим в следующем разделе.
Узнай больше здесь.
О цикле «Записки охотника»
И. С. Тургенев был заядлым охотником: он исходил с ружьём за плечами Орловскую, Тульскую, Тамбовскую, Курскую, Калужскую губернии. Охотился он и за границей – в Англии, Франции, Германии. А ещё написал три специализированные работы, посвящённые своему увлечению. По воспоминаниям современников, в конце жизни писатель каялся в убийстве животных и сожалел, что не понял преступности своих действий раньше.
Но именно благодаря охоте и родился на свет выдающийся сборник рассказов – тот, который повлиял на умы современников, показал реальную жизнь крепостных крестьян, их беды, нужды и душевные качества. Произведение стало важным шагом в борьбе против крепостного права, привлекая внимание общества к необходимости реформ.
Считается, что «Записки охотника» оказали влияние на самого императора Александра II, который через время после выхода «Записок» начал подготовку к отмене крепостного права.
Однажды Тургенев познакомился с крестьянином Афанасием Алифановым, тот стал его частым спутником на охоте. Афанасий был отличным рассказчиком и стал прототипом героя рассказа «Ермолай и мельничиха». Писатель выкупил крестьянина за тысячу рублей, а тот поселился в лесу и часто приглашал своего спасителя на чай и истории.
Цикл очерков печатался в 1847–1851 годах в журнале «Современник». Отдельно был издан в 1852 году. Всего в цикл вошло 25 рассказов. Князя Владимира Львова, цензора сборника, уволили со службы по личному распоряжению Николая I. Предлагаем тебе прочитать три рассказа из «Записок охотника».
И.С. Тургенев
Бирюк
Я ехал с охоты вечером один, на беговых дрожках. До дому ещё было вёрст восемь; моя добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге, изредка похрапывая и шевеля ушами; усталая собака, словно привязанная, ни на шаг не отставала от задних колёс. Гроза надвигалась. Впереди огромная лиловая туча медленно поднималась из-за леса; надо мною и мне навстречу неслись длинные серые облака; ракиты тревожно шевелились и лепетали. Душный жар внезапно сменился влажным холодом; тени быстро густели. Я ударил вожжой по лошади, спустился в овраг, перебрался через сухой ручей, весь заросший лозинками, поднялся в гору и въехал в лес. Дорога вилась передо мною между густыми кустами орешника, уже залитыми мраком; я подвигался вперёд с трудом. Дрожки прыгали по твёрдым корням столетних дубов и лип, беспрестанно пересекавшим глубокие продольные рытвины – следы тележных колёс; лошадь моя начала спотыкаться. Сильный ветер внезапно загудел в вышине, деревья забушевали, крупные капли дождя резко застучали, зашлёпали по листьям, сверкнула молния, и гроза разразилась. Дождь полил ручьями. Я поехал шагом и скоро принуждён был остановиться: лошадь моя вязла, я не видел ни зги. Кое-как приютился я к широкому кусту. Сгорбившись и закутавши лицо, ожидал я терпеливо конца ненастья, как вдруг, при блеске молнии, на дороге почудилась мне высокая фигура. Я стал пристально глядеть в ту сторону – та же фигура словно выросла из земли подле моих дрожек.
– Кто это? – спросил звучный голос.
– А ты кто сам?
– Я здешний лесник.
Я назвал себя.
– А, знаю! Вы домой едете?
– Домой. Да видишь, какая гроза…
– Да, гроза, – отвечал голос.
Белая молния озарила лесника с головы до ног; трескучий и короткий удар грома раздался тотчас вслед за нею. Дождик хлынул с удвоенной силой.
– Не скоро пройдёт, – продолжал лесник.
– Что делать!
– Я вас, пожалуй, в свою избу проведу, – отрывисто проговорил он.
– Сделай одолжение.
– Извольте сидеть.
Он подошёл к голове лошади, взял её за узду и сдёрнул с места. Мы тронулись. Я держался за подушку дрожек, которые колыхались, «как в море челнок», и кликал собаку. Бедная моя кобыла тяжко шлёпала ногами по грязи, скользила, спотыкалась; лесник покачивался перед оглоблями направо и налево, словно привиденье. Мы ехали довольно долго; наконец мой проводник остановился. «Вот мы и дома, барин», – промолвил он спокойным голосом. Калитка заскрыпела, несколько щенков дружно залаяло. Я поднял голову и при свете молнии увидал небольшую избушку посреди обширного двора, обнесённого плетнём. Из одного окошечка тускло светил огонёк. Лесник довёл лошадь до крыльца и застучал в дверь. «Сичас, сичас!» – раздался тоненький голосок, послышался топот босых ног, засов заскрыпел, и девочка лет двенадцати, в рубашонке, подпоясанная покромкой, с фонарём в руке, показалась на пороге.
– Посвети барину, – сказал он ей, – а я ваши дрожки под навес поставлю.
Девочка глянула на меня и пошла в избу. Я отправился вслед за ней.
Изба лесника