Внешне я держалась, и ни один мускул не дрогнул на моем лице. Я лишь слабо кивнула Арвелу, как поприветствовала бы кого-то совершенно чужого.
Внутри же сочился яд, отравляющий душу. И это была не тоска, не отголоски растоптанной любви и уж тем более не что-то доброе и светлое.
Это была боль от его предательства, которая так и не оставила меня, хоть и притаилась. Все это время острое лезвие ножа так и торчало из моей груди, а Арвел пришел и провернул его снова.
А еще обида… За годы, которые он отнял у меня своей ложью. За доверие, растоптанное его высокомерным лицемерием и эгоизмом. И за дочерей, которых он лишил нормальной семьи.
И поверх этой ядовитой смеси лежало нечто более отравляющее: презрение. После всего, что Арвел сотворил, он смел смотреть на меня прежним взглядом и называть по имени, будто имел на это право!
Но радовало лишь одно: бывший муж отнял у меня прежнюю жизнь, но я обрела новую, о которой ни капли не сожалела. Только это не отнимало у меня повода испытывать к нему обиду, злость и презрение.
Я могла просто развернуться и уйти, чтобы не видеть его лицо. Он больше не имел на меня никаких прав, а я никак от него не зависела. Но я продолжала стоять перед ним лишь потому, что в данный момент так было нужно мне.
Напряженная пауза затянулась, и Морт решил ее прервать первым:
– Чем мы можем вам помочь, фир?
Арвел слабо тряхнул головой, словно сбросил морок, и обвел все еще людную площадь взглядом:
– Пройдем в более уединенное место. Там и поговорим, – а затем добавил с непоколебимой твердостью: – И ты тоже идешь, Мелина.
– У меня нет нужды идти с тобой, – мои слова настигли бывшего мужа в тот момент, когда он развернулся и хотел покинуть площадь с полной уверенностью, что я последую за ним, как верный пес.
Он замер. Тяжело вздохнул, как вздыхал прежде, услышав какую-нибудь глупость от дочерей, а затем медленно повернулся ко мне и терпеливо произнес:
– Прошу, Мелина, не начинай сейчас. Это крайне важно.
Конечно, я могла бы фыркнуть, потребовать Арвела называть меня фирой и никак иначе. Но проблема была в том, что по закону у меня не осталось ни статуса, ни фамилии. Фирой я оставалась лишь для местных, а потому Арвел мог называть меня лишь по имени.
Да и к чему было припираться, доказывать ему свою значимость и важность? Для чего? Равнодушное молчание было куда выгоднее.
Глава 41. Защитник
Уединяться с Арвелом совсем не хотелось, особенно после его обращения в требовательном тоне. И все же я была вынуждена задвинуть свои желания и недовольство на дальний план. Не потому, что мне хотелось услышать что-то важное от Арвела: это требовалось ради общего дела.
Арвел даже и не думал идти следом за Мортаном. Он без спроса и стеснения зашел в ближайший дом, который по всем признакам пустовал. И в этот миг я даже немного обрадовалась, что все пошло не так, как мы задумывали. Ведь по первоначальному плану именно здесь и должен был находиться Рейвер.
При входе в дом меня едва не сшибло с ног от внутреннего зова. С трудом я успела ухватиться за дверную ручку, которая и без того держалась на честном слове.
И, нет, зов принадлежал не Рейверу, о котором я успела побеспокоиться. Это была моя Ри. И она спешила на помощь.
«Нет, Ри. Ни в коем случае не показывайся на глаза!» – мысленно скомандовала ей, сосредоточившись. – «Посланники короля должны считать, что мы неизменно слабые и уязвимые. Твое появление только навредит всем нам».
И вновь я ошиблась: Ри не оставляла меня. Она просто не видела нужды быть рядом, а сейчас почуяла опасность. Только с этой опасностью я обязана была справиться сама.
Отчетливое недовольное рычание прокатилось в сознании, и я ласково добавила:
«Я случала, Ри. И очень рада узнать, что ты в порядке и не забыла обо мне. Но не приходи, прошу. Просто оставайся поблизости, ладно? Я обязательно позову, если понадобиться твоя помощь».
Разорвав мысленную связь, я шагнула в дом и прикрыла за собой скрипучую дверь. Мортан уже сидел за столом, а Арвел выжидающе расхаживал рядом.
Еще один стул был пуст, но я не стала создавать ситуацию, при которой бывший муж оказался бы в выигрышном положении, нависая надо мной грозной тучей. А потому я просто прислонилась к стене поближе к выходу.
– Где сейчас зараженный? – наконец спросил Арвел, окончательно развеяв предположение, что он пришел по мою душу.
– Его пришлось сжечь, – скорбно ответил Мортан, нахмурив кустистые брови, и добавил: – У него началось перерождение, и у нас не осталось иного выбора.
Арвел сжал кулаки до побелевших костяшек, а на его лице я прочитала искреннее разочарование, словно он ожидал услышать другое.
– Из него вырвалась Тьма, подобная смерчу, – добавила я, хоть и не горела желанием говорить с бывшим. – Мы едва успели унести ноги и спрятаться в доме.
Я не знала, в курсе ли Арвел, как Тьма ведет себя после сжигания тела зараженного. Но со слов Рейвера я об этом знала наверняка, а потому не стала упускать правдоподобных деталей.
Арвел вскинул на меня взгляд, в котором тревоги было не меньше, чем гнева:
– И для чего ты там присутствовала? Зачем вообще приближалась к зараженному?!
– А это уже не твое дело, – ответила я, не скрывая раздражения. – Моя жизнь тебя более не касается. Теперь здесь мой дом, и я помогаю всем, чем могу помочь.
– Прошу прощения, фир, – Мортан решил вклиниться, почуяв, что запахло жареным. – Никак не возьму в толк… Чем, собственно, мы обязаны вашему визиту?
– Оставь нас, – сухо ответил Арвел. – Мне нужно поговорить со своей женой.
– С бывшей женой, – поправила я и скрестила руки на груди.
Хотела еще добавить, что нам не о чем говорить, но вовремя прикусила язык. Ведь этот уединенный разговор был единственной реальной возможностью отвлечь Арвела на то время, пока Мортан и Рейвер возьмутся за стражников.
Морт перевел на меня взгляд, полный решимости. Он знал мою историю с Арвелом