Считают такие меры избыточными, но никто против не выступает. Между тем, например, в Тобольске, нельзя вот так, пытать и принуждать старообрядцев на словах признавать ересь. Бунт будет тут же. Хотя и такими методами там не брезгуют в угоду общей политики гонения. Но аккуратно, все больше методами просвещения действуют.
Пауза затягивалась. Митрополит ждал, когда его бывший воспитанник, ранее забывший, что такое благодарность, скажет, чем же он так взволнован и почему негодует.
— Я получил подметное письмо. Я прибыл к тебе, владыко, чтобы ты осудил того, кто такое пишет. И мы вместе отправились к святейшему патриарху и поддержали его. Как можно на нашего владыку такую хулу возводить? Государь и Дума должны найти, кто это мог делать и осудить, покарать. Или это еретики? Сжечь! — наконец высказал свои тревоги Афанасий.
Корнилий промолчал. Он думал.
— Совсем я забыл, — вдруг, а на самом деле, выполняя заготовку, как учил отец, «вспомнил» Матвеев-сын. — У меня же письмо от митрополита Казанского и Болгарского Иосафа [единственный иерарх, кто носил такой титул].
Пока два иерарха Русской Православной церкви буравили друг друга взглядом, Андрей Артамонович передал письмо митрополиту Корнилию.
Митрополита Казанского Иосафа, пребывавшего в Москве, Матвеев уже во многом успел убедить. Более того, во время Стрелецкого бунта Казанский и Болгарский митрополит повел себя нейтрально и даже в какой-то момент выступил в угоду требованиям старообрядцев Московских, чтобы провести диспут.
Так что боярин смог договориться со стариком Иосафом. Иначе можно было митрополита Казанского отдать на растерзание патриарху Иоакиму, который еще больше был виновен в бунте стрельцов, но вышел сухим из воды. И готов был карать.
Митрополит Корнилий читал письмо и морщился. На самом деле, он не хотел участвовать во всех этих играх. Но…
— Не может русский святейший патриарх предлагать русский Киев и Печерскую Лавру басурманскому царю! — решившись жестко сказал Корнилий.
Он не один. Иосаф Казанский, еще один уважаемый иерарх Церкви, высказывается против патриарха. А это уже очень много. С такими позициями можно и высказать патриарху. Двоих уважаемых иерархов не сможет он лишить кафедр.
— Ты что же? Веришь в письма эти? Да пусть они и правдивы, токмо патриарх…
— И он грешен. Али ты в латинскую ересь подался? Это их Лукавый папа непогрешим, а сам служит Лукавому, — сказал митрополит.
Архиепископ зло посмотрел на своего бывшего наставника, которому должен быть благодарен уже за то, что это именно Корнилий способствовал долгое время продвижению Афанасия. Но нынче уже не так.
— Это может быть новая ересь. И я не буду с том принимать участие, — сказал Архиепископ Холмогорский.
Он, обозначив поклон, тут же направился на выход. Не медля ни минуты, Афанасий хотел спешить в Москву, на Патриаршее подворье, чтобы рассказать обо всем Иоакиму и быть рядом с патриархом, когда на него исполчаются сразу два митрополита. А может и не только они?
— Ты же здесь вот для этого? — расстроенным тоном спросил митрополит Корнилий, обращаясь к Матвееву и показывая на двери, за которые только что вышел архиепископ Афанасий.
Молодой Андрей, выполняющий, пожалуй что первое серьезное задание своего отца, промолчал.
— Бояре думские за что выступают? И за что будет государь? — спросил митрополит.
— Против патриарха, — понурив голову, сомневаясь, что говорит то, что можно, сказал Матвеев-сын.
— Ну, будем собираться. Отошли батюшке твоему, что остановлюсь у него. Уж к патриарху нынче мне нельзя.
Рекомендация почитать:
1З-й том!
✅Он попал на поля сражений минувшей войны, став настоящим кошмаром для фрицев. Его оружие — тёмная магия! На все тома серии большие скидки!
✅ https://author.today/reader/358686
Глава 8
Москва. Усадьба боярина Матвеева.
7 октября 1682 года
Двое мужчин стояли неподалеку от печи, украшенной витиеватыми узорами изразцами. Еще пахло штукатуркой и скрепляющим раствором, и казалось, что керамические изразцы только-только схватились. В комнате было прохладно. Отчего-т, словно «вдруг» в усадьбе не оказалось в должной мере дров. Потому и холодно было.
Правда, как только временный хозяин дома пригрозил топить мебелью, и уголь нашелся и дрова, и всего вдоволь. Вот и затопили, правда тепло только стало растекаться по просторным комнатам терема.
И двое уважаемых себя мужей не могли позволить себе приложить руки к теплым изразцам, чтобы согреть ладони. И все равно, разговаривали стоя и рядом с печью.
— Я не пойду на это! — выкрикивал Ян Казимир Сапега, поворачиваясь к печке и наслаждаясь растекающимся по комнате теплом.
— Но ясновельможный пан, разве же нам не нужно выстоять против османов? Разве же не готовятся они к войне? — продолжал уговаривать строптивого литвина чешский дипломат на службе австрийских Габсбургов.
Бернард Таннер словно незаметно, но чуть прислонился своим камзолом к изразцам. Быстро, не успел нагреть прохладную не самую плотную ткань. А шубу скинул. Начало октября, но вдруг наступили марозы. Говорили, что так, на пару дней, к Покровам сойдут. Но все же… В Австрии так быстро не холодает, а Таннер и вовсе предпочитал жить на юге Богемии.
— Мы уже разбили турок не так давно. И армию они привели огромную. Так что и без московитов справимся, — возразил Ян Казимир.
Таннер вздохнул. Австрийский посол повесил вопросы дипломатической миссии на него, практически удалившись от переговоров. И теперь Бернадру отдуваться, пока граф… Банально пьет. Австрийский посол торгует своим лицом, Таннер торгуется за успех австрийской дипломатии.
— Ну никто же вам и дурного слова не скажет, или может лишь слово, но не будет действий, если вы вернете Киев силой после войны с Османской империей. Австрия даже деньгами поможет, или же вооружением, — привел вполне основательный довод Бернард Таннер.
Когда Ян Казимир Сапега получал инструкции от сейма и короля по тому, в чем можно уступить, такой аргумент звучал. Можно было соглашаться на временную потерю Киева, но только если заключить тайно гарантийный договор с Австрией на предмет помощи Габсбургов в вероятной войне с Россией.
Да и инструкции эти были… Наверное, скорее, как дань приличия. Клан Сапег нынче входит в такую силу, что может принимать многие решения и самостоятельно.
— Ну же… Речь Посполитая сейчас сильнее, чем когда-либо ранее. Столь достойно вы отразили османскую армию более чем в сто пятьдесят тысяч солдат. Неужто же с нашей помощью, а еще и шведов подговорить на временный союз, — соблазнял речами польского магната чешский дворянин. — Швеция уже намекала, что на Севере готова к сотрудничеству [речь идет о польско-турецкой войне и скорее всего о