— Сука… — пробурчал я. — Щека, доставай бустер.
— Окей! — ответил он.
Слишком долго трахаться с этим грузовиком не пришлось — бустанули его аккумулятор, двигатель завёлся, будто не было ледяной зимы, я прогрел движок и мы поехали к судостроительному заводу.
— Мне не нравится, что тут слишком тихо, Студик, — поделился Щека, когда мы загружали запчасти в кузов мерно тарахтящего Атего.
— Почему должно быть громко? — спросил я с усмешкой. — Город маленький и мёртвый. Особо никакого смысла тусоваться тут нет не только у зверей, но и даже у людей. Отсюда вынесли уже всё съестное, а запчасти никому в хуй не упёрлись. Особенно зверям.
Загружаем всю добычу и едем обратно в Казань. Щека поехал на Крузере, а я с Вином поехал на Атего.
— Может, музон врубим? — предложил Вин.
— Не, — покачал я головой. — Лучше смотри по сторонам и прислушивайся.
Как я и ожидал, по дороге до нас никто не докапывался, поэтому мы благополучно добрались до Портовой улицы, где обнаружились признаки побоища.
Кровь, кишки, клочки шерсти, пара десятков гильз…
— Что случилось⁈ — спросил я у Лапши, встретившей нас у причала.
— Да ничего такого, — пожала она плечами. — Сначала пришла стая собак, а затем четыре лютика. Проблема с продовольствием решена на месяц вперёд.
— Ха-ха… — посмеялся я. — Сама справилась?
— Обошлась только винтовкой, — кивнула она. — С корабля стрелять — это сплошное удовольствие. Они пробовали запрыгнуть на палубу, но у них так ничего и не получилось. Будто в тире постреляла — никакого риска.
— Опыт хоть дали? — поинтересовался я.
— Немного — копейки, — ответила она с сожалением.
— Ебучая инфляция… — пробурчал Щека.
— Всё было бы совсем иначе, выйди ты с ними на ножах, — усмехнулся я.
— Так они бы меня сожрали, наверное, — улыбнулась Лапша. — Тише едешь — дальше будешь.
— Тру, — кивнул Щека, а затем посмотрел на сухогруз. — Эй, корабельные! Помогите выгрузить запчасти!
*Российская Федерация, Республика Татарстан, река Кама, близ острова Золотой Осередок, 30 марта 2027 года*
Над реанимацией «Волго-Дона» пришлось поработать всем.
Где-то две недели назад к нам присоединилась ещё одна группа выживших, состоявшая из девяти человек. Среди них не обнаружилось никого с судоходными квалификациями, но зато нашёлся электрик-слаботочник, Семён Михайлович. Пусть он не шарит в электрике сухогруза, но имеет общее представление, что уже не бесполезно.
Мы ездили в Зеленодольск ещё четыре раза, причём дважды с нами отправлялись Леопольд и Тимур, которые точно знали, что нам нужно.
Сильно лучше от этого наше судно не стало, но зато, в конце концов, оно было приведено к готовности к эксплуатации.
То, что у нас точно будет своё речное судно, стало окончательно понятно ещё в десятых числах этого месяца, поэтому Проф отправил технические группы на шлюзы.
Там своя отдельная история, с этими шлюзами — Фазан, Фура и Галя ездили в Балаково, где быстро поняли, что там нужна мощная энергетика, чтобы шлюзы вновь заработали.
В Волгограде нашлись разбирающиеся люди, которых включили в технические группы — группа с Фазаном, Палкой и Фурой направилась в Тольятти, а группа с Бубном и Майонезом поехала в Балаково.
На обороне крепости «Хилтон» остались Проф и Череп. Последний — это новый КДшник, имя которого сейчас на слуху у всех волгоградцев…
Он был обычным мужиком сорока трёх лет, выживавшим в Волгодонске, в составе группы Майонеза. Но одним вечером, тринадцатого марта, он курил на балконе своего номера и перед его глазами вдруг возник интерфейс.
Подробностей о его способности я не знаю, но мне сказали, что он выбрал что-то, связанное с наращиванием временной брони, как у черепах — оценка показывает, что даже на начальном уровне способность позволяет удерживать не бронебойные пули калибра 9×18 миллиметров.
Нарк сообщил мне, что роговые наросты защищают не всю поверхность тела Черепа, но потенциал у способности есть.
В общем, у нас есть основания надеяться, что мы пройдём через шлюзы. Но сперва нужно добыть дроны…
«М-да, печальное зрелище», — подумал я, рассматривая судно и остров, проплывающие мимо нас.
Корпус судна деформирован и разорван, в трюме, скорее всего, вода, а это значит, что большая часть возможных ценностей уже уничтожена.
Никаких признаков тепла ни на судне, ни на острове.
— Долго ещё идти? — спросил я у Тимура.
Леопольд уже объяснил мне, что плавает говно, а речные суда ходят.
— Около двух часов, — ответил мне Тимур.
— Как наши пассажиры? — задал я следующий вопрос.
Путь проходит гладко — даже как-то слишком. Лишь пару раз в корпус сухогруза кто-то бился башкой, но это быстро прошло. Ещё кто-то царапал его когтями, но стали глубоко насрать на когти речных обитателей.
Но это свидетельство того, что в реках людям совсем нечего делать, потому что там до сих пор живёт кто-то хищный.
Черепахи ещё должны быть в спячке, а остальных обитателей рек мы, вроде как, не очень боимся.
— Все напряжены — никому не нравится идея высаживаться в незнакомый город, — честно ответил мне Тимур.
— Да мы всё предварительно разведаем, — ободряюще улыбнулся я. — Если окажется, что там слишком опасно, никто из вас не сойдёт на берег, пока мы не зачистим местность.
— Хорошо… — кивнул он.
Всё должно пройти гладко — я на это надеюсь.
По берегам Камы шастают собаки-мутанты, давно не виденные мною лютики, а также один броник. Они бы и рады добраться до нас, но в воду не лезут, потому что хорошо понимают, что тогда будет.
Судно медленно идёт по реке, создавая шум и привлекая внимание сильнее, чем стрельба из автомата. Работа движка, вонь дизеля, само по себе движение этой махины по речной глади — это, с некоторых пор, очень необычно для этих мест…
«С этой встречающей делегацией нужно будет что-то делать», — подумал я, посмотрев на пса, стоящего на речном причале.
У местных зверей, как я понимаю, действует ратифицированное всеми сторонами невнятное перемирие — иногда они атакуют друг друга, но без особого фанатизма. Стаи лютиков, как правило, малочисленны, поэтому предпочитают уходить от собак, когда те пытаются к ним приблизиться.
Броник же вообще держится в стороне от обеих групп собачьих, но проявляет явную заинтересованность судном, поэтому не уходит слишком далеко.
«Голодное время», — подумал я, поглаживая ствольную коробку РПК-74. — «Надо бы выклянчить у Профа ПКМ или аналог».
Смотрю на псину, а та смотрит на меня.
От нашего сухогруза, буквально, воняет беззащитными людьми. Уверен, что все эти твари на берегах считают настоящим преступлением не попытаться добраться до них.
— Это что за населённый пункт? — кивнул я в сторону массивов частных домов по правому