Выходим на середину моста, и я подхожу к его краю.
Сразу же вижу в толще воды множество рыб, а также сразу двух черепах среднего размера. Это не гигантские твари, а что-то помельче — возможно, молодняк или какой-то другой путь мутации.
Сейчас не угадаешь, что видишь перед собой, потому что даже сраные белки представляют собой набор из сотен подвидов. Если бы кто-то взялся систематизировать их всех — работы было бы на пару десятков жизней, с перспективой принципиальной бесконечности.
Да и слишком быстро появляются новые мутанты, поэтому систематизация практически бессмысленна…
Черепахи в воде, в настоящий момент, занимаются охотой. Они мечутся, как бешеные, проявляя неожиданную элегантность плавания.
Рыбы-мутанты пытаются смыться, причём некоторой части из них это удаётся, а некоторые даже не собираются бежать — они атакуют черепах в ответ.
За этим можно наблюдать вечно.
— Две черепахи, — сказал я Лапше. — Охотятся на рыб.
— О, классно, — улыбнулась она.
Обычным зрением не видно почти ничего — какие-то неясные силуэты в воде и всё.
— Идём дальше, — сказал я. — Хочу посмотреть, что происходит на других участках.
В воде под мостом, в целом, спокойно, за исключением тех мест, где орудуют черепахи — эти, как я понял, отчаянно набирают массу, поэтому едят почти постоянно.
Мне интересно, а где берут биомассу остальные?
Растения мутаций не получили, поэтому у них нет никакого ускорения роста, что обрекает их на быструю гибель в пастях различных мутировавших травоядных. А это значит, что растения, например, в водоёмах, будут выедаться быстрее, чем воспроизводиться. А это голод для рыб и животных.
Проф считает, что сейчас происходит не форсированная эволюция, как думают некоторые, а настоящее вымирание.
Проблема ведь даже не в том, что хищники стали сильнее. Всё-таки, травоядные тоже озверели и развиваются не медленнее хищников.
Нет, ключевая проблема в почти полном разрушении пищевых цепочек. Природа, до зоошизы, находилась в весьма условном балансе, когда, в большинстве случаев, всё работало более или менее правильно и поэтому никто особо не вымирал.
Но сейчас многих видов уже нет, потому что им не повезло, а многие виды занимаются совершенно нетипичной деятельностью.
В первые полгода всё это компенсировалось дармовым кормом — животными, которые не мутировали, а также главным деликатесом — миллиардами беззащитных людей, но такие животные и люди уже закончились, поэтому зверям приходится приспосабливаться друг к другу.
Очень бы хотелось посмотреть, к чему всё это приведёт, но я, скорее всего, не смогу. Даже если проживу счастливую жизнь и скончаюсь от старости, конец этого процесса будет далёк.
А может, не будет никакого конца и природа, наконец-то, достигнет баланса. В истории планеты случались катаклизмы в миллион раз хуже, чем нынешний, поэтому нет оснований считать, что это конец. Кто-то обязательно выживет и займёт все доступные ниши.
Только кажется мне, что людям выживание ни разу не гарантировано…
Мне стало скучно наблюдать за жизнедеятельностью рыб, которые едят, спят, мечут икру и спариваются. За Волгу вот можно быть уверенным — отсюда жизнь никуда не уйдёт.
— Ладно, я насмотрелся, — сказал я. — Давай уже домой.
— Хорошо, — кивнула Лапша. — Наконец-то…
*Российская Федерация, Астраханская область, на реке Волге, палуба речного судна «Волго-Дон», 7 мая 2027 года*
— То есть, ты на 100 % уверен, что это судно не развалится сразу же, когда мы выйдем в Каспийское море? — спросил Щека, лежащий на шезлонге.
Плавание на сухогрузе — это ништяк для всех, кроме меня.
Я почти постоянно хожу по краю палубы и смотрю в речную гладь, наблюдая за тварями, которые обнаруживают судно и пытаются попробовать его на зуб.
И это имеет смысл, потому что некоторые болотные черепахи пытались таранить нас, но я лично подстрелил одну из них из ПТРС-41.
Не убил, но повредил панцирь — после этого она свалила подальше.
Рыбам, кстати, стало эволюционно невыгодно ходить на своих четырёх — во всяком случае, в Астраханской области. Никто не вернулся обратно в реки, это ведь работает не так — просто всех рыб, которые решили попытать свою удачу на суше, уже сожрали тюлени.
О-о-о, а вот этих тварей тут дохрена…
Их сил не хватает, чтобы повредить корпус сухогруза, но они, время от времени, пытаются.
Тюлени здесь — это региональные сверххищники, которые съедают всех, кого могут одолеть. Рыбы спасаются только в воде, но и их тут мало — выживают только крупнейшие и быстрейшие.
А тюленям больше интересна суша, потому что на ней для них почти нет никаких угроз, а какой-нибудь броник может вдоволь накормить собой минимум пару десятков тюленей.
Не знаю, как высаживаться на берег и что-то лутать тут. Эти сволочи ведь мигрируют всё дальше на север, потому что очень быстро опустошают местность и начинают голодать.
У меня двойственное отношение к этому — с одной стороны, они очень опасны, а с другой, еда и опыт сами идут в нашем направлении.
Но плохо, что тюлени сильно мешают жить другим, потому что съедают их. Биоразнообразие Астраханской области, как я подозреваю, снизилось почти до нуля, ведь на берегах мы не видим никого, кроме этих сраных тюленей…
— Да не развалится, — уверенно заявил Тимур. — Ходили по Каспию далеко не один раз. Тем более, у нас полный штат, есть все, кто нужен и даже резервные специалисты.
— Студик, напомни-ка мне, почему сюда нельзя было взять плойку? (1) — спросил Щека.
— С удовольствием, блин, напомню! — заулыбался я. — Ты забыл её!
— Сука… — пробурчал Щека. — Зачем ты мне это напоминаешь⁈
Я лишь пожимаю плечами.
— Главное, телевизор ты взял, а плойку забыл… — пробурчал я. — Что тебе мешало взять в одну руку телевизор, а в другую — плойку?
— Я не хотел сломать их! — ответил Щека. — А потом меня дёрнул Проф и я ушёл грузить патроны. И забыл… Забыл, блядь! А-а-а-а!
— Ладно, я пошёл дальше, — сказал я. — Не скучай.
Двигаюсь к кормовой части, чтобы посмотреть, преследуют ли нас тюлени. Эти твари надеются, что им улыбнётся удача и кто-то выпадет за борт или ещё что-нибудь произойдёт, чтобы они, наконец-то, смогли пожрать.
Отмечаю, что они, параллельно с преследованием судна, умудряются жрать рыбу. Но, как я понял, рыба им не то, чтобы нравится — наверняка, эти суки привыкли жрать человечину и видят, что на этом судне её полно…
Рыба-то — это постная штука, сплошной белок с полезными витаминами, а вот человек, особенно КДшник — это уже другое. Это они уважают.
А у нас на борту сорок человек — семь КДшников