— Например, водитель. Права есть?
— Могу сделать.
— Настоящие?
— Настолько настоящие, насколько бывает, советник. И кого возить?
— Меня. Я работаю из своей машины, мне нужен шофер. Автомобиль «Линкольн».
Предыдущий водитель отрабатывал долг за защиту его сына, и оставалась неделя до завершения контракта, когда меня арестовали. Выйду — понадобится новый. А я видел, что помимо руля Бишоп умеет обеспечивать и безопасность.
Я снова посмотрел на телефоны. На каждом — по двое в очереди. Надо было занимать, пока не стало по трое. Я наклонился ближе к Бишопу, нарушив собственное правило — не лезть с вопросами.
— Бишоп, допустим, тебе нужно попасть в чей-то гараж. Как бы ты это сделал?
— В чей?
— Гипотетически. В любой дом. Как?
— С чего ты решил, что я взламываю дома?
— Я так не решил. Это гипотеза, и мне важно понять ход мыслей. Речь о гараже, не о доме.
— Есть окна или боковая дверь?
— Нет. Только ворота, двойная створка.
— Одна из этих выдвижных ручек аварийного открывания есть?
— Есть, но нужен ключ.
— Нет, ключ не нужен. Такие ручки открываются плоской головкой отвертки.
— Отверткой? Ты уверен?
— Уверен. Знал одного, это был его конек. Он колесил по городу и воровал всё подряд. Машины, инструмент, газонокосилки — всё, что можно сбыть.
Я кивнул и посмотрел на очередь. У одного телефона остался один человек. Я поднялся.
— Пойду займу телефон, Бишоп, — сказал я. — Спасибо за консультацию.
— Без вопросов, мужик.
Я подошел и пристроился в очередь, как раз в тот момент, когда тип у трубки со злостью швырнул ее и буркнул: «Пошла ты, сука!». Он отошел, следующий занял место. В итоге ждал меньше двух минут: парень передо мной пытался сделать платный звонок, но то ли не ответили, то ли повесили трубку. Он ушел, и я занял будку, разложил свои бумаги на полочке и набрал мобильный Дженнифер — за мой счет. Пока электронный голос сообщал, что ей звонят из окружной тюрьмы, я разглядывал табличку на стене: «Все звонки записываются».
Дженнифер приняла вызов.
— Микки?
— Да, я секунду, сделаю объявление. Это Майкл Холлер, «Обвиняемый, защищающий себя сам», говорит со своим вторым адвокатом Дженнифер Аронсон в конфиденциальном порядке. Прослушивание недопустимо.
Я сделал паузу, рассчитывая, что надзиратель займется другим заключенным.
— Итак, — сказал я. — Проверяю: ходатайство подала?
— Подала. Уведомления разосланы. Надеюсь, завтра будет слушание.
— Вы с Циско договорились насчет «Бахи»?
— Э-э… да, договорились.
— Полный пакет? Дорога и все прочее?
— Да, всё.
— Отлично. И деньги готовы?
— Готовы.
— А что насчет этого парня — доверяешь ему?
Она помолчала. Я понял: Дженнифер уловила, к чему я клоню этим звонком.
— Безусловно, — сказала она наконец. — У него всё просчитано до мелочей.
— Хорошо, — сказал я. — У меня будет только один шанс.
— А если они навесят браслет?
Дженнифер схватила мысль на лету. Она обмолвилась, что браслет «чистое золото».
— Не проблема, — сказал я. — Возьмем парня, с которым Циско работал в том деле. Он знает, как решить проблему.
— Точно, — сказала Дженнифер. — Я о нем и забыла.
Мы еще немного помолчали, я подбирал финал.
— Значит, приедешь на рыбалку со мной, — сказал я.
— Придется подтянуть испанский, — ответила она. — Что-то еще?
— Пожалуй, нет.
— Тогда хорошо. Похоже, всё, что мне осталось, — дождаться слушания. Увидимся.
Я повесил трубку и отступил, пропуская мужчину, вставшего в очередь за мной. Бишопа за столом, где мы разговаривали, уже не было. Я поднялся по лестнице на второй ярус и был на полпути к камере, когда вспомнил про свои бумаги. Вернувшись к телефонной будке, я не нашел их на месте — документы исчезли.
Я похлопал по плечу парня у телефона. Он обернулся.
— Мои бумаги, — сказал я. — Где они?
— Что? — спросил он. — У меня нет твоих, черт побери, бумаг.
Он уже отворачивался к аппарату.
— Кто их взял? — спросил я.
Я снова коснулся его лопатки, и он резко повернулся ко мне.
— Не знаю, кто, ублюдок. Отстань.
Я развернулся и оглядел зал отдыха. Несколько заключенных бродили по комнате, кто-то сидел под телевизором, висящим над ними. Я смотрел на их руки, под стулья — никаких следов моих бумаг.
Мой взгляд скользнул по камерам: сначала по нижнему ярусу, потом по верхнему. Никто и ничто не показалось подозрительным.
Я встал под зеркальным стеклом поста. Замахал руками над головой, привлекая внимание. Наконец из динамика под стеклом раздался голос:
— Что такое?
— Кто-то забрал мои юридические документы.
— Кто?
— Не знаю. Я оставил их в телефонной будке, а через две минуты их не было.
— Предполагается, что вы следите за своей собственностью.
— Знаю. Но их украли. Я защищаю себя, и мне нужны эти бумаги. Вам надо провести обыск в блоке.
— Во-первых, вы не указываете нам, что делать. Во-вторых, этого не будет.
— Я сообщу об этом судье. Вряд ли она обрадуется.
— Вы меня не видите, но я весь дрожу, — ответили с холодной насмешкой.
— Послушайте, мне необходимо найти эти документы. Они важны для моего дела.
— Тогда, пожалуй, стоило получше за ними следить.
Я еще долго смотрел в зеркальное стекло, прежде чем отвернуться и пойти в свою камеру. В тот миг я понял: неважно, сколько это будет стоить — мне нужно выбираться отсюда.
Глава 11
Вторник, 10 декабря
Дана Берг заявила, что ей нужно время, чтобы подготовить возражение на ходатайство Дженнифер Аронсон о снижении залога. Это означало, что мне предстояло провести еще одни выходные, а затем и несколько дней в своей камере в «Башнях-Близнецах». Я ждал вторника, как человек, окруженный акулами, ждет канат, который наконец вытянет его в безопасное место.
Я съел, как надеялся, свой последний тюремный сэндвич с колбасой и яблоко в автобусе до здания суда, а затем начал медленный подъем к временной камере на девятом этаже, рядом с залом судьи Уорфилд. Меня привезли незадолго до назначенного на десять утра слушания, так что увидеться с Дженнифер заранее не удалось. Принесли костюм, и я переоделся. Он был сшит по мне, но в талии снова