Я подошел к письменному столу. Нижний правый ящик, в отличие от других, двигался бесшумно. Нащупав знакомую щербинку на дне, я нажал, и с тихим щелчком часть фанеры отъехала, открывая потаенное отделение. В этом тайничке хранилось несколько предметов, связывавших меня с прошлым. Я вынул оттуда магический стилус и повернулся к зеркалу.
Стилус, легший на ладонь, был живым и холодным. Он представлял собой изящную палочку длиной с руку, идеально сбалансированную, выточенную из молочно-белой кости древнего, ныне истребленного, зверя. Один его конец был слегка заострен для черчения тончайших линий, а второй — выполнен в виде головы ворона с потрясающей детализацией. Когда-то его изготовили специально для меня лучшие мастера того времени, вложив в него частицу своей собственной силы. С его помощью можно было начертить руны где угодно — на камне, на воде, даже на собственном теле, и они обретали мощь. Кроме того его можно применять для усиления эффекта заклинаний.
Сделав глубокий вдох и ощутив, как внутри закипает давно не используемая энергия, я направил поток магии в стилус. Костяной жезл дрогнул, стал чуть теплее, и голова ворона сначала засветилась призрачным, холодным голубым сиянием, а затем его глаза-бусины вспыхнули пронзительным, почти осязаемым золотым светом, будто древний дух пробудился ото сна. Я приступил к работе. Водил острием по темному дереву рамы, выписывая древние, выжженные в памяти руны — от самого верха, сквозь замысловатые узоры, и до самого низа. Нанесенные линии тут же начинали светиться тем же леденящим голубым светом, пульсируя в такт ускорившемуся ритму моего сердца.
Прочитав заклинание, звучавшее как нарастающий гул и шепот одновременно, я сделал шаг назад. И тогда свечение отделилось от рун, соскользнуло с рамы и закружилось вокруг зеркала — сначала медленно, нерешительно, как бы приглядываясь, а затем всё быстрее и быстрее, превращаясь в ослепительный, свистящий вихрь из символов.
Когда магические знаки слились в единый, непрерывный и яростный поток, зеркальная поверхность дрогнула и залилась ровным серебристо-лиловым светом. Стекло помутнело, потеряло твердость, превратившись в колышущуюся, мерцающую жидкую субстанцию, похожую на расплавленный аметист. Изредка по её поверхности пробегала мелкая рябь, и из глубины вырывались короткие, похожие на молнии, магические всполохи.
Если всё пойдёт по плану, то шагнув в портал, я окажусь в древнем лесу, который плотной стеной прилегает к магической академии. Туда мне, собственно, и нужно попасть. Если же в мои расчеты вкралась малейшая ошибка, если сила ослабла… Кто знает, в какие забытые богами задворки мироздания, в какую пустоту или чужой мир меня занесёт на этот раз.
— Ну, помоги мне, ворон, — помедлив немного и собравшись с силами, я шагнул в портал, навстречу своему прошлому или своему концу.
Глава 6
Ирэна
Я мчалась по бесконечному, казалось, коридору, возвращаясь из кабинета Арсения Петровича в свою комнату. Впервые за все эти годы я не почувствовала облегчения после визита к нему. Наоборот, меня переполняло, разрывало изнутри ослепляющее, пьянящее чувство самого настоящего бешенства. Внутри всё клокотало.
В висках стучало, в ушах стоял оглушительный звон. Я не видела ничего вокруг, кроме смазанной вереницы дверей. И вот, прямо передо мной, одна из них внезапно распахнулась, впуская в коридор очередную порцию назойливого света. Не думая, на чистейшем адреналине, я с силой пнула дверь ногой, едва не прибив косяк и того, кто осмелился встать на моем пути.
— Огнева, ты совсем обнаглела? — раздался истеричный визг Кристины Сергеевны.
Ох, и мерзкая девица. Терпеть её не могу. Идеальная картинка снаружи и абсолютная пустота внутри. Даже не остановившись, я продолжила свой путь. Сивцова продолжала что-то визжать за моей спиной, но я её уже не слушала.
Ворвавшись в свою комнату, я с силой захлопнула дверь, так что стекла в окне задребезжали, и почти без сил рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Воздуха не хватало, в груди давило. В голове, словно набат, с безумной частотой билась одна и та же мысль, не давая передышки: «Почему? Почему? Почему? Почему именно я?» Почему именно со мной, с самого моего рождения, происходит какая-то сплошная ерунда, один сплошной сюрреалистичный кошмар? Мало того что в список прокажённых, изгоев меня записали с самого детства, лишив нормальной жизни, так теперь ещё и о мутациях каких-то, о каких-то скрытых процессах в моей же собственной плоти рассказывают.
Как теперь вообще доверять Арсению Петровичу? Ведь он, выходит, с самого начала всё знал и скрывал от меня. Вот от него-то я уж точно такого не ожидала. Создал интригу, нагнал таинственности, заставил поверить в свою исключительность, и без малейшего зазрения совести выставил за дверь, как назойливого щенка. Ещё и бросил вслед это унизительное: «Подожди, не время, видите ли». А когда оно, это самое «время», наконец-то придет? Ему-то легко рассуждать о терпении, не с ним же эта чертовщина творится! Не его тело предает его самым чудовищным образом. И главное — он знает причину. Знает и молчит.
Как же тяжело. Приподнявшись на локтях, я с тихим рыком ударила кулаком в подушку, а затем, схватив ее, что есть мочи швырнула в противоположную стену. Она мягко шлепнулась о пол, и это жалкое падение лишь подлило масла в огонь.
Сев на кровати, я обхватила колени руками, вжав голову в плечи, пытаясь стать меньше, незаметнее, спрятаться от всего мира. Но сил терпеть эту муку от неведения, эту пытку неизвестностью, больше не было. Во мне что-то сорвалось, прорвало плотину. Я вдохнула полной грудью и что есть мочи закричала. Не слезы, не рыдания — именно крик. Громкий, протяжный, животный, вырывающий из горла всю накопившуюся боль, гнев, отчаяние и страх. Я просто сидела и орала во всё горло, пока в легких хватало воздуха, а потом снова вдыхала и кричала снова. Сейчас мне было глубоко, тотально наплевать, слышит ли меня кто-нибудь в соседних комнатах, и что они там о мне подумают. Пусть считают сумасшедшей. Возможно, они были не так уж и далеки от истины.
И в тот момент, когда мое горло окончательно село, а крик перешел в хриплый, надрывный шепот, дверь в комнату с тихим скрипом слегка приоткрылась. В образовавшуюся узкую щель, словно змея, просунулась накрахмаленная, идеально