Фильм сняли в рекордные сроки – за пять недель. Помимо прокатной версии картины длительностью в 2,5 часа, существует режиссерская (3,5 часа) и расширенная режиссерская (телевизионная) версия (4 серии по 50 минут). В ней, среди прочего, присутствует полностью вырезанный из обычной версии финальный эпизод на улице, где присяжные разъезжаются по домам, и большая сцена с диалогом демократа-правозащитника (Арцибашев) и художника (Михалков) в туалете. В этой сцене зрителю становятся ясны причины недомолвок художника о своей профессии – оказывается, он офицер ГРУ в отставке, по-видимому, участвовавший в разработке операций в Чечне по уничтожению боевиков.
Картина «12» предваряется фразой некоего философа Б. Тосья: «Не следует искать здесь правду быта, попытайтесь ощутить истину бытия». Заканчивается его же изречением: «Закон превыше всего, но как быть, когда милосердие оказывается выше закона?» Не ищите этого философа ни в Яндексе, ни в Гугле – его там нет. Скорее всего – это авторская мистификация, эсхатологически укрупнившая и без того супермасштабный психологический триллер и юридический детектив.
Осенью 2007 года фильм «12» демонстрировался на 64-м Венецианском международном кинофестивале. Никита Михалков получил приз «Специальный Золотой лев», с формулировкой «за творчество в целом и за подтвержденные в новом фильме выдающиеся способности к исследованию бытия во всей его сложности с великим чувством и гуманизмом». На следующий год картина стала лауреатом национальной кинопремии «Золотой орел» «Академии кинематографических искусств и наук России» в пяти номинациях: «Лучший игровой фильм», «Лучшая режиссерская работа», «Лучшая мужская роль в кино» (актеры – Сергей Маковецкий, Никита Михалков, Сергей Гармаш, Валентин Гафт, Алексей Петренко, Юрий Стоянов, Сергей Газаров, Михаил Ефремов, Алексей Горбунов, Сергей Арцибашев, Виктор Вержбицкий, Роман Мадянов), «Лучшая музыка к фильму» (композитор – Эдуард Артемьев), «Лучший монтаж фильма» (Андрей Зайцев, Энцо Меникони). В том же году фильм номинировался на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке».
Отечественные и зарубежные кинематографисты неоднократно предпринимали попытки экранизировать выдающийся роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Эльдар Рязанов утверждает, что еще в 1985 году обращался в ЦК КПСС за разрешением, но получил отказ. В первые годы перестройки Элем Климов приступил к работе над сценарием картины. Но не смог реализовать свой проект из-за отсутствия должного финансирования. Хотел снимать «Мастера и Маргариту» и Владимир Наумов. Его желание «пресекла»… Елена Сергеевна Булгакова. Она явилась в сон режиссера и предупредила его: не смейте приступать к работе, это принесет вам несчастье…
Первую киноверсию, созданную по мотивам романа, сделал в 1971 году Анджей Вайда, выпустив фильм «Пилат и другие». Уже по названию видно, что режиссер использовал лишь одно сюжетное ответвление романа – затронуть его полномасштабно не хватило духу. Через год вышла совместная югославо-итальянская картина Александра Пе́тровича под одноименным названием. Ее отметили специальным призом на Международном кинофестивале в Венеции. В 1989 году польский режиссер Мацей Войтышко выпустил четырехсерийный телевизионный фильм по булгаковскому роману. Его отличительной особенностью явилось то, что авторы очень бережно отнеслись к тексту, максимально воплотив его в сценарий. Сериал получил восторженные отклики специалистов и зрителей. Спустя пять лет «Мастера и Маргариту» снял Юрий Кара. Картина семнадцать лет пролежала на полке из-за разногласий постановщика и продюсеров. В 2005 году свою версию выдающегося романа на зрительский суд представил Владимир Бортко.
Сравнивая две российские экранизации, публицист Валерий Бондаренко отмечает, что «беспокойного булгаковского духа в картине Кары куда больше, чем в сериале Бортко». По мнению рецензента, «обстановка в фильме 1994 года воспринимается правдоподобной из-за отсутствия спецэффектов».
Другой известный киновед Валерий Кичин, сопоставляя обе экранизации, был более обстоятелен: «Это был вечер дьявольских рокировок и магических перевоплощений. Валентин Гафт, бывший в фильме Бортко Каифой и Человеком во френче, у Кары стал Воландом. Кирилла Лаврова на посту прокуратора Иудеи сменил властный Михаил Ульянов. Александр Филиппенко, уступив роль Азазелло Владимиру Стеклову, оказался дьявольски элегантным Коровьевым. Мастера сыграл Виктор Раков, Маргариту – Анастасия Вертинская, Геллу – Александра Захарова, Степу Лиходеева – Сергей Никоненко. Роль Иешуа поручили Николаю Бурляеву. Левием Матвеем выступил Лев Дуров, Иудой – Игорь Верник. Все актерские работы очень сильные. Москва снималась в Москве, Иудея – в Израиле, Арбат – на Арбате. Это во многом решило успех предприятия: в нем есть то, чего нет в телесериале, – подлинность натуры и связанной с ней чувственной атмосферы.
Первое и определяющее впечатление: кажется, что пленку, которая по ТВ шла с томительным торможением, пустили на нормальной скорости. Персонажи задвигались, диалоги обрели динамику, время, как и положено в кино, спрессовалось. То, что на телеэкране заняло всю первую серию, теперь прошло за пятнадцать минут. Потерь от этого я не ощутил. Зато очень ощутил, что за 13 лет изменилась манера актерского пребывания на экране. Актер в наши дни стал меньше играть и больше – существовать, он менее «литературен», менее «сценичен» и более натурален. Поэтому фильм Кары ближе к стремительной эксцентриаде Гайдая, чем к подробному психологизму Бортко. Все смешное стало смешным, в актерах чувствуется кураж, в фильме – внутренняя пружина. Вопрос, как изобразить кота Бегемота, перед Карой, судя по всему, не стоял. Он просто поручил Виктору Павлову его сыграть. И тот это сделал, помня о том, что в человеке всегда есть нечто от животного. Иногда ему помогал натуральный черно-белый котяра. Особого восторга изобретательность этого артиста у меня не вызвала, но путь намечен верный – так пришел успех к Холстомеру Евгения Лебедева.
Воланд Олега Басилашвили мне нравился чрезвычайно – в нем была усталая мудрость все на свете перевидавшего дьявола. У Гафта дьявол моложавей и энергичней, он сибарит, искрится иронией и получает от игры с людьми в кошки-мышки детское удовольствие. Фигура несколько потеряла в крупности и мощи, но приобрела в эффектности. То, что у Басилашвили – приговор, у Гафта – блестящий парадокс. У Басилашвили Воланд – явление литературы, у Гафта он плоть от плоти кинематографа.
В принципе, фильм Кары для меня совершенней картины Бортко. Не только потому, что там больше великолепных актерских работ и нет самодеятельной интонации, которой у Бортко грешат второстепенные персонажи. Главное – Кара не такой буквалист. Он понимает, что роман существует независимо от кинопроектов, и