Собственно, с идеологической точки зрения суть вопроса относительно событий 1916 года заключается в том, как именно следует перевернуть эту страницу в истории, где и какие расставить акценты. И здесь всё ещё далеко не так однозначно. Потому что сами события были следствием политики Российской империи на азиатских окраинах и не могут рассматриваться вне этого контекста. Однако в современной России существует вполне определённое мнение по данному поводу, очень близкое к официальному. В этой связи характерно мнение, высказанное в современном интернет-проекте «События в Семиречье 1916 года по документам российских архивов» председателем Государственной думы Российской Федерации Сергеем Нарышкиным. «Между Россией и регионами Центральной Азии существовали давние связи, которые в середине позапрошлого века обрели единый цивилизационный фундамент после вхождения Туркестана в состав нашей страны. Путь интеграции был непрост, но очевидно её огромное влияние на исторические судьбы народов Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана и, разумеется, самой России. Туркестанское восстание 1916 года, как и Революция 1917 года, неразрывно связаны с общеевропейской трагедией Первой мировой войны. Естественно, что регион был активно вовлечён в эти сложные исторические процессы» [771]. При всей нейтральности текста, здесь можно выделить два ключевых тезиса. Первый о том, что Нарышкин определяет присоединение региона к Российской империи, как «вхождение в состав нашей страны». То есть фактически проводит ассоциацию между современной Россией и империей до 1917 года. И второй тезис про «единый цивилизационный фундамент», что выглядит прямым указанием на цивилизаторскую миссию прежней имперской политики.
Но такая прямая ассоциация с прежней империей ставит очень большие сложности для отношений на уровне государственных идеологий. Напротив, было бы логичнее разделить современную государственную идеологию и имперскую политику прошлого. Потому что в противном случае российской идеологии всё время придётся защищать прежнюю политику Российской империи на её зависимых территориях, призывая все заинтересованные стороны не обсуждать её и не давать ей оценок. Или, по крайней мере, не выходить за пределы уже сделанных или согласованных оценок.
Однако рассмотрение истории всё же предполагает оценку ситуации, в том числе опирающуюся на весь тот массив документов, которые введены в научный оборот. Для истории любого народа или государства, для их идентичности, необходима собственная точки зрения на те события, которые имеют к ним прямое и непосредственное отношение, как это было с историей взаимоотношения казахов и России.
Заключение
Эта книга завершается на главе, посвящённой восстанию 1916 года. Затем в России была революция 1917-го, которая изменила ход истории для всех народов империи, включая и казахов и русских. Многие прежние противоречия потеряли свою актуальность. Например, это имело отношение к земельному вопросу в России. Земля в итоге стала государственной, как и работавшие на ней люди. Государство стало контролировать все аспекты жизни общества и перешло к директивному управлению. Соответственно, управление обществом перестало носить раздельный характер для групп населения, ранее имевших разный статус. Потеряли значение прежние религиозные различия, которые ранее служили маркером, отделявшим одни группы населения от других. В итоге общество стало более однородным.
В целом в СССР радикально изменили систему организации государства и общества по сравнению со временами Российской империи. Началась комплексная модернизация жизни всего общества, включая систему всеобщего образования. Управление стало носить директивный силовой характер, что позволило государству провести радикальный слом прежней организации. Для казахов это означало насильственную седентеризацию (оседание кочевников на землю). Это сопровождалось гибелью значительной части населения от голода. Для русских политика СССР привела к уничтожению одновременно и прежней крестьянской общинной организации и мелкобуржуазной сельской среды. Индустриализация в СССР во многом осуществлялась за счёт деревни.
Потом СССР рухнул, но после своего падения он стал восприниматься в современной России как ещё одна форма организации исторической российской государственности. Данное обстоятельство вполне объяснимо, потому что в СССР была сильная центральная власть. К тому же советская государственность выглядела как вполне себе империя. Это в определённой степени сближало Советский Союз с Российской империей. В результате Российская империя и СССР стали рассматриваться в одном ряду исторического процесса развития российской государственности.
Однако здесь возник парадоксальный эффект. При всей возможной критике к СССР, тем не менее несомненно, что Советский Союз реализовывал масштабный модернизационный проект. Несмотря на огромные жертвы и чрезвычайно высокую цену проводимой в СССР политики, она была связана с модернизацией. Кроме того, Советский Союз декларировал приверженность интернациональной политике. С современной точки зрения этим он выгодно отличался от Российской империи до 1917 года. При этом характерно, что в СССР была большая однородность общества, чем это было в Российской империи. Причём она основывалась на всеобщей распространённости русского языка, чего не было до 1917 года. Кроме того, в имперском смысле СССР играл более важную роль на мировой арене, в его сфере влияния находилось много стран. Так что СССР в определённом смысле мог казаться лучшей формой реализации Российской империи.
Если добавить к этому общественную ностальгию по уравнительной социальной системе советского времени, то очевидно, что СССР выглядит более популярным в общественном мнении постсоветстких стран, чем Российская империя. При этом Советский Союз в определённом смысле практически совершенно скрыл за своими обломками прежнюю Российскую империю. Теперь в современной России история этих двух государств с официальной точки зрения рассматривается в общем контексте как некоторая последовательность исторических российских государств. Например, сегодня, когда говорят о модернизации окраин, то имеют в виду главным образом СССР. Российская империя и её политика на окраинах фактически остаются за кадром событий.
Но преемственность двух этих государств не позволяет передать историкам историю Российской империи и входивших в её состав народов. Например, так, как это произошло в истории европейских держав и их бывших колоний. Сегодня существуют исторические работы про все аспекты прежней колониальной политики. В частности, по поводу Британской Индии можно найти работы, посвящённые обстоятельствам её завоевания, которые включают в себя как истории военных достижений британской армии, так и рассказы о жестокостях британских солдат и многим другим моментам этого сложного процесса. Много работ посвящено модернизации Индии и разрушению традиционного образа жизни.
В любом случае всё это никак не сказывается на политических отношениях между Индией и Великобританией. В нашем же случае всё далеко не так. Чувствительность современной России к истории