Для Российской империи, как для земледельческой империи, такая политика была вполне естественной, для неё была важна подконтрольность подданных. Необходимость договариваться с кочевыми подданными — с башкирами, калмыками, казахами, могла допускаться только в качестве временной меры. С этой точки зрения использование тактики строительства линий крепостей позволяло постепенно закреплять за собой новые куски территории, в том числе с излишне самостоятельным кочевым населением и в гораздо более удобных условиях постепенно интегрировать их в состав империи.
Причём речь шла не только о принуждении кочевников к интеграции, но и о создании условий для начала заселения новых территорий русским населением. В частности, в Восточной Сибири «с постройкой Омской крепости в 1716 году начался новый этап в заселении Прииртышья. Защищённый с юга Тарский уезд начал заселяться более интенсивно» [130]. Крепости ограждали русских переселенцев от внешних угроз, в том числе от нападений кочевников. Кроме того, они обеспечивали условия для активизации процесса изъятия земель у местного населения. В этой связи показателен пример Башкирии. «К середине 50-х годов XVIII века в крае (в Башкирии. — Прим. авт.) насчитывалось 53 крепости и 40 редутов. Земли вокруг них в радиусе 10–12 вёрст, чаще больше, заняли солдаты, офицеры и другие жители. В результате башкиры потеряли около двух миллионов десятин своих вотчинных земель» [131]. Если же сами кочевники оказывались во внутренних районах империи, им необходимо было или адаптироваться к ситуации, или попытаться тем или иным способом избежать изменения привычного образа жизни. В последнем случае традиционно у кочевников было только два возможных варианта действий — или вооружённое сопротивление, как у башкир, или откочёвка.
Здесь стоит отметить, что принятие казахами российского подданства в принципе резко ухудшило положение башкир по отношению к Российской империи. Объективно снижалось их значение для России в качестве военной силы, способной защищать границы империи. А если они теряли такое значение, тогда было логично ожидать, что статус башкир будет приближаться к другим народам внутренних провинций российского государства, например, поволжских татар и других. «Основная масса мордвы, чувашей, марийцев, удмуртов и татар, бывших «ясачными людьми», потеряла в 1718 и 1724 году свой особый статус и была включена в категорию государственные крестьяне. В связи с этим их повинности и налоги значительно повысились» [132]. Кроме того, башкиры фактически потеряли свой стратегический тыл в степях Казахстана. После 1731 года вследствие развития связей казахов с Россией башкиры больше не могли рассчитывать на поддержку казахских племён. Например, в том случае если у них возникла бы необходимость организации вооружённого сопротивления российским войскам. И, соответственно, они не могли больше рассматривать казахские степи в качестве места для откочёвки в случае появления намерения уйти из-под влияния российской власти.
Восстание в Башкирии 1735–1740 годов это наглядно продемонстрировало. Казахи приняли весьма активное участие в его подавлении. Ещё в 1731–1732 годах казахи и башкиры в прежнем режиме совершали активные нападения друг на друга, в одном из них участвовал хан Самеке. Это была привычная для степных народов система отношений, или, вернее, взаимодействия. Но после начала башкирского восстания восставшим пришлось иметь дело одновременно и с русскими войсками, и с казахами. Например, в июле-августе 1737 года казахи напали одновременно на Ногайскую и Сибирскую дороги [133]. В августе того же года хан Абулхаир прибыл к башкирам. Насколько тяжёлым было их положение, говорит тот факт, что в 1738 году они обратились к хану Абулхаиру с предложением стать башкирским ханом [134]. В условиях продолжающегося восстания в Башкирии стать ханом башкир означало вступить в открытый конфликт с Россией.
Хотя сам Абулхаир, скорее всего, смотрел на ситуацию под другим углом. Он предлагал свои посреднические услуги в отношениях между восставшими и российской администрацией, полагая, что Россия уступит ему власть над башкирами в обмен на наведение порядка. Башкиры в свою очередь могли рассчитывать, что Абулхаир либо поможет им в борьбе против русских войск, либо предоставит возможность восставшим уйти из русских владений и переселиться в казахские степи. Потому что если бы им были нужны посреднические усилия, они не предлагали бы Абулхаиру ханство. Характерно, что кроме Абулхаира башкиры обращались за помощью также и к султану Бараку. «Последний обещал поддержать восставших, если признают ханом его сына Шигай-султана» [135]. Но для российских властей в принципе было неприемлемо, если бы башкирским ханом стал бы кто-нибудь из казахских ханов или султанов. Это могло осложнить ситуацию с подавлением восстания.
Башкиры были восставшими подданными России, их территории имели для империи большое стратегическое значение. Поэтому восстание необходимо было подавить. В то время как отношения России с казахами только начинали выстраиваться. Кроме того, у России в регионе не было значительных военных сил. Соответственно, даже теоретическая вероятность того, что казахи хотя бы частично смогут выступить на стороне башкир, представляла большую проблему. Поэтому российские власти приняли экстренные меры против возможного союза между казахами и башкирами. 21 апреля 1738 года Абулхаир вместе с одним из лидеров башкирского восстания Кусяком Султанкуловым приехал в Оренбург, где российские власти последнего арестовали. Затем его казнили [136]. Естественно, что таким образом авторитету Абулхаира среди башкир был нанесён сильнейший удар.
В то же время ожесточённость восстания в Башкирии привела к тому, что российские власти увеличили масштабы крепостного строительства в регионе. В частности, в дополнение к Оренбургу, крепостной линии по Янку и крепостям на территории собственно Башкирии, Кириллов принял решение построить ещё и линию Яик — Самара. Линии крепостей становились границами империи. Вернее, они обозначали те внутренние земли, которые Россия надёжно контролировала. Одновременно они отделяли одних подданных России от других, в данном случае башкир от казахов. В последующем перемещение линий крепостей вглубь степных территорий означало территориальное расширение Российской империи. Позднее казахам пришлось столкнуться с этой тактикой российских властей.
Стоит ещё раз обратить внимание на то, насколько возросли возможности российского государства после реформ Петра. Строительство стольких крепостей и опорных пунктов, так же как и содержание на границе большого количества вооружённых людей, требовало весьма серьёзных затрат. Напомним, что в