В то время как маньчжуры помимо собственной весьма значительной армии имели в своём распоряжении также военные формирования всех монгольских племён, как из Халхи, так и из степных районов, прилегающих к китайской границе. Сегодня эти районы называют Внутренней Монголией. И хотя большая часть армии империи Цин находилась в Китае и на его границах с Юго-Восточной Азией, тем не менее Цины располагали на севере многочисленной монгольской конницей, а также собственно маньчжурскими войсками, вооружёнными артиллерией и огнестрельным оружием. Теоретически они могли создать угрозу российским территориям в любом месте протяжённой российско-китайской границы.
Такая возможность не могла не беспокоить российские власти. «Крушение Джунгарского ханства вызвало немало тревог в правящих кругах России, которые вплоть до 90-х годов XVIII века серьёзно опасались вторжения цинской армии в российские пределы» [190]. Довольно многочисленные линии крепостей на границе, предназначенные для сдерживания отрядов степных кочевников, в XVIII веке не смогли бы противостоять армии Цин с её артиллерией. В этой связи очень показательна запись решения военного совещания при оренбургском губернаторе об усилении воинских команд в пограничных крепостях от 28 июля 1759 года. В крепости должны были быть направлены 500 ставропольских крещенных калмыков, 200 оренбургских казаков, 500 башкир из запасного корпуса, 1000 башкир и мещеряков из тех войск, которые были ранее в Пруссии. Яицким казакам и калмыцкому хану было приказано быть в готовности [191].
Хотя данное усиление было связано не с империей Цин, а с казахами, но оно демонстрирует тот весьма незначительный военный потенциал, которым располагали российские власти на восточном направлении. Хорошо заметно, что в данном списке перечисляются практически только нерегулярные части, которые подходили для войны с джунгарами и казахами, но не для противостояния Цин. На востоке, в частности на Иртышской линии и на Амуре, ситуация была немногим лучше, особенно если учесть, что здесь не было формирований калмыков, башкир, мещеряков.
Другое дело, что вероятность такого удара со стороны Цин по России была весьма невысокой. Здесь стоит отметить, что Цинская империя следовала логике всех государств, существовавших на территории Китая, даже если они были основаны завоевателями-кочевниками. В этой логике Китай был главной жемчужиной любой империи, здесь собирались основные налоги, здесь были сосредоточены огромные ресурсы. Поэтому каждая империя стремилась в первую очередь удержать территорию Китая.
Соответственно, вся внешняя политика такой империи по периметру границ Китая была в первую очередь связана с обеспечением его безопасности. В связи с этим любые китайские власти стремились влиять на ситуацию в окружающем Китай пространстве. Но степень влияния везде была разной. В частности, на северном стратегическом направлении главный вопрос исторически заключался в том, чтобы обезопасить Китай от внешней угрозы со стороны кочевников.
В этом смысле Цинам к середине XVII века удалось добиться успеха, невероятного для любого китайского государства, начиная с империй Цинь и Хань. Они взяли под свой контроль территорию Монголии, расположенную к северу за пустыней Гоби. Именно здесь традиционно, за редкими исключениями, включая самих маньчжуров и родственных им чжурчженей XII века, располагался центр кочевой имперской государственности, ориентированной на отношения с Китаем.
Большую часть исторического времени, примерно с III века до н.э., образования империи Цин китайские империи не имели возможности контролировать Монголию. В определённых случаях кочевым объединениям удавалось либо принуждать Китай к выплатам дани на регулярной основе, как это делали древние тюрки, либо завоёвывать его, как это сделали монголы во времена Чингисхана. Только после этого, опираясь на китайские ресурсы, они осуществляли экспансию на запад. Но исключения только подтверждали правило. Например, Тюркский каганат в течение короткого периода времени раскололся на Западный и Восточный, из которых с Китаем был связан только последний. В то время, как история с Монгольской империей ещё более показательна. Уже при правнуке Чингисхана Хубилае основанная им империя Юань контролировала весь Китай и Монголию. При этом Китай был жемчужиной империи Юань, а в Монголии юаньские войска защищали его от нападений со стороны соперничающих чингизидов из семьи Угедея.
Собственно, и для основанной маньчжурами империи Цин контроль над Монголией в первую очередь имел значение с точки зрения защиты своих интересов в Китае. Суть их многолетнего конфликта с джунгарами была связана со стремлением последних занять Монголию и сформировать на границах с Китаем сильное имперское государство кочевников, в которое в том числе вошли бы и монгольские племена.
Соответственно, Цины должны были контролировать Монголию, чтобы, с одной стороны, не дать монголам объединиться с джунгарами в одном государстве и затем попытаться использовать монгольскую территорию за пустыней Гоби для давления на Китай, как это периодически происходило в китайской истории. С другой стороны, это было необходимо, чтобы иметь возможность противопоставить джунгарам монгольскую конницу. В связи с этим разгром джунгар и их физическое уничтожение были прямым следствием данной политики.
Империи Цин необходимо было исключить вероятность появления нового кочевого объединения, которое могло бы стремиться к границам Китая. Критически важным для этого была Халха-Монголия к северу от пустыни Гоби. Соседняя с ней Джунгария воспринималась в Китае как продолжение Монголии, как территория, откуда теоретически могла возникнуть угроза. Цины ликвидировали джунгар, чтобы обезопасить Монголию. То есть контроль над степями Монголии и Джунгарии был напрямую связан с созданием своего рода зоны безопасности для Китая.
То есть, по сути, война Цин за Монголию и Джунгарию отвечала в первую очередь задачам выполнения защитной функции. Маньчжурская империя Цин таким образом оберегала жемчужину своих владений — Китай. Если согласиться с этим предположением, то тогда логично, что у Цин не могло быть мотивации к дальнейшей экспансии, в том числе на российскую территорию. Захват этих малонаселённых территорий со сложным климатом не представлял для маньчжурской династии никакого экономического интереса.
Кроме того, весьма характерно, что в целом империя Цин в XVIII веке начинала проводить политику изоляционизма от внешнего влияния, в основном европейского. В частности, в 1757 году была запрещена внешняя торговля во всех китайских портах, кроме Гуанчжоу. В целом обычный въезд иностранцев был запрещён, контролировалось прибытие купцов и дипломатов, регламентировалась караванная торговля