Монгольская проблема
Идея написания этой книги появилась в конце 1990-х годов. Причём изначально она была ориентирована на поиск ответов на действительно самый актуальный вопрос казахской истории, связанный с происхождением жузов. Однако по мере погружения в суть данной проблемы стало очевидно, что для ответа на поставленный вопрос необходимо значительно расширить зону исследования. Так как происхождение жузов невозможно объяснить вне связи с историей всех тех «монгольских» государств, созданных на пространствах Евразии потомками Чингисхана после всех совершённых им завоеваний.
В свою очередь, историю феноменальных монгольских завоеваний и создания в короткие сроки Монгольской империи нельзя рассматривать вне контекста сложной системы взаимоотношений кочевых и оседлых обществ в их исторической ретроспективе. Нужно понять, почему из всех кочевых народов степной Евразии именно монголы и их завоевания оказали такое влияние на исторические процессы, которые затронули не только кочевников, но и впервые в истории некоторые оседлые народы. Что это было — исключение из правил или, может быть, взрыв пассионарной энергии, как об этом говорил Лев Гумилёв? «Каким образом немногочисленные монголы, которых было чуть больше полумиллиона, разбитые на разные племена, неорганизованные, без военной подготовки, без снабжения — железа не хватало, — могли захватить полмира: Китай с Индокитаем, Тибет и Иран, Среднюю Азию, Казахстан, Украину, дойти до берегов Средиземного моря и пройти через Польшу и Венгрию к Адриатическому морю? Эта задача, которая до сих пор в историографии не решена. Так и считается, что это какое-то монгольское чудо» [31]. Немаловажный вопрос также заключается в том, почему именно территория исторической Монголии оказалась тем местом, откуда на протяжении длительного исторического периода отправлялись на запад самые разные племена кочевников и почему именно они всё время имели преимущество над аналогичными кочевыми племенами, которые проживали в западной части Евразии. При каких обстоятельствах и в связи с чем образовался механизм, который столетиями толкал племена из Монголии на запад?
Несомненно, эти вопросы весьма актуальны. Налицо определённый алгоритм, причины возникновения которого чрезвычайно важны для понимания исторических процессов в данном регионе. И очень похоже, что ключом к пониманию логики событий как раз и является монгольский феномен, или, по-другому, монгольский вопрос. Причём не только в контексте действительно масштабных по своему характеру завоеваний, хотя они, безусловно, носили беспрецедентный характер.
Личность Чингисхана и размах совершённых им за короткий срок чрезвычайно масштабных завоеваний привлекает огромный интерес исследователей по всему миру. «Монгольские завоевания XIII века занимают, как известно, совершенно исключительное место в мировой истории. Несмотря на частые случаи нашествия кочевников на культурные страны, мы не знаем другого примера, чтобы один и тот же народ в короткое время завоевал культурные государства Дальнего Востока, Передней Азии и Восточной Европы» [32]. Наверное, ни по одной другой исторической проблеме не выходило и до сих пор не выходит столько литературы, как научной, так и популярной. Среди прочих государств, когда-либо созданных кочевниками, Монгольская империя выделялась не только своим размахом. Её воздействие на процессы в Евразии, и в результате совершённых завоеваний, и впоследствии при создании различных монгольских государств, было чрезвычайно глубоким. Оно до сих пор вызывает ожесточённые споры не только среди исследователей, но и среди некоторых современных политиков. Дело в том, что монгольские завоевания смогли так изменить этническую карту Евразии, что фактически можно говорить о том, что они разделяют её историю на две части, до создания Монгольской империи и сразу после неё.
По меньшей мере, несколько крупных современных народов вышли из монгольской эпохи. С уверенностью можно говорить о казахах, хазарейцах, крымских татарах, с некоторой степенью допущения о дунганах (хуэй). Современные узбеки в своём нынешнем виде также в значительной степени связаны происхождением с монгольским временем. Но самое поразительное, что монгольский период, пожалуй, впервые в истории оказал глобальное воздействие и на некоторые оседлые народы. Весьма показателен спорный вопрос об образовании российской имперской государственности и о том, как это связано с разделением жителей Древней Руси на русских, украинцев и белорусов. Это очень интересная проблема.
Можно ли считать, что с организационной точки зрения Россия переняла опыт построения имперского государства именно от монголов, которые, в свою очередь, заимствовали его из Китая? И можно ли согласиться с тем, что разделение древнерусского этноса на русских, украинцев и белорусов было связано с появившейся разницей в общественной организации? Разница была вызвана тем, что одни жители Древней Руси попали в орбиту влияния западноевропейской традиции, а другие стали частью восточной имперской организации. Отсюда возникает ещё один вопрос: можно ли считать, что политические изменения могут играть важную роль в процессе этногенеза?
Естественно, что для всех указанных народов вопрос о связи их истории с монгольским периодом выглядит весьма неоднозначно. Причём это связано не только с отношением к монгольским завоеваниям. Здесь как раз всё очевидно. Традиционно оседлые народы воспринимают завоевание как катастрофу, что ещё больше усугубляется общим негативным отношением к кочевникам. В то время как для потомков кочевников, в частности для нынешних монголов, грандиозные завоевания — это время героических подвигов, период их полного доминирования над оседлыми соседями. Гораздо более сложная ситуация с идеей, что монгольский период фактически разделил историю Евразии на две части, причём не только в политическом смысле, но и в этническом плане. В монгольскую эпоху вступают одни народы, а выходят из неё совсем другие. С этим очень трудно согласиться, это не соответствует задачам современной исторической идеологии новых национальных государств и противоречит концепции линейного развития в истории.
В частности, очень показательна ситуация в современном Казахстане. В отличие от тех же монголов в казахской исторической идеологии существует чётко выраженное противоречие. Здесь нет однозначного отношения к монгольскому периоду в истории. Наиболее чётко данное противоречие выражено в известной ситуации с осадой монголами присырдарьинского города Отрара. Можно ли считать, что предки казахов штурмовали этот город или они, наоборот, защищали его? Другая проблема связана с тем, что среди основных исторических казахских племён преобладают монгольские по своему происхождению названия. Среди них аргыны, дулаты, конраты, найманы, кереи. Однако в то же время современные казахи явно связаны своим происхождением с тюркоязычными