Несомненно, что события первой половины XVII века ускорили перемещение ногайских и могольских племён к казахам. В степях Казахстана оказалось сравнительно много выходцев из племён ногайского и могольского происхождения, у которых больше не было своего государства. Кроме того, у них не было других вариантов для миграции. Восточным ногаям направление на запад было закрыто ойратами/калмыками и московскими заставами на Волге. В то же время могольским племенам дорога на восток также была перекрыта ойратами/джунгарами. Единственно возможным вариантом движения для них являлись территории, занятые казахскими племенами.
Очевидно, что родственные друг другу исповедующие ислам тюркоязычные племена казахов, моголов и ногаев оказались в сложной ситуации. Они столкнулись с серьёзным противником — исповедовавшими буддизм монголоязычными ойратами. Причём противник находился одновременно с запада и с востока. Перед лицом общей угрозы не было смысла вести борьбу за доминирование на оставшейся незанятой ойратами территории степи. Кроме того, Казахское ханство обладало самостоятельной государственностью, тесно связанной с монгольской традицией. Её представляли многочисленными чингизиды. В то время как ногаи были разбиты и подчинились ойратам, а моголы являлись беженцами из Восточного Туркестана.
Однако моголы и ногаи не могли просто так интегрироваться в состав Казахского ханства. Этому наверняка препятствовала весьма непростая история военно-политических отношений между ними. Напомню, что казахи, моголы и ногаи в XV и XVI веках вели длительную конкурентную борьбу за доминирование. Отсюда напрашивается вывод, что в середине XVII века должна была быть найдена политическая формула совместного сосуществования казахов, моголов и ногаев. Выходцы из трёх различных государств оказались зажаты враждебным для них окружением на территории современного Казахстана.
Характерно, что процесс установления новых связей занял определённое время. В некоторой степени это время было предоставлено теми же ойратами. В середине XVII века их внимание было отвлечено, с одной стороны, борьбой с Китаем, а с другой — освоением новых территорий за Волгой. На востоке они вплоть до конца XVII века вели борьбу с империей Цин. На западе ойраты/калмыки вели активную наступательную политику за Волгой. В частности, в 1644 году они во главе с Хо-Урлюком были разбиты на Северном Кавказе ногаями и кабардинцами [921]. В любом случае очевидно, что ойраты/калмыки не координировали свои действия с ойратами/джунгарами. Кроме того, им требовалось время, для того чтобы освоиться на новых территориях, включая степи на правобережье Волги. Соответственно, прошло определённое время между победами ойратов над ногаями и моголами и образованием у казахов системы жузов.
Характерно, что ещё в первой половине XVII века многие восточные ногаи находились под властью ойратов/калмыков. В марте 1640 года астраханский воевода князь Юрий Сицкой сообщал царю Михаилу Фёдоровичу. «Лаузан-тайша кочевал за Алтыульскими мурзами… а с ним с Лаузан-тайшой было калмыцких и алтыульских татар с 5 тысяч человек» [922]. В ноябре 1649 года Дайчин-тайши говорил посланнику И.И. Онучину: «А как мы под Астраханью ногайских, едисанских и ембулуцких мурз и улусных их татар за саблею взяли, и мы… с теми ногайцы по сю пору кочюем вместе» [923]. Зимой 1666–1667 гг. Эвлия Челеби путешествовал по калмыцким степям к западу от Волги и указывал, что у Дайчин-тайши и сына его Мончака «в качестве подданных имеется до пятидесяти тысяч людей племени ногай» [924]. В 1715 году калмыцкий хан Аюка разбил часть ногаев из объединения едисан и вытеснил их на запад [925]. Очевидно, это была часть тех ногаев, которые были подчинены калмыками столетием раньше.
Однако тот факт, что их вытеснили за Волгу, говорит, что они проживали в непосредственной близости от этой реки. Похоже, это были последние ногаи, которые входили в состав Калмыцкого ханства. Возникает вопрос: что стало с теми ногаями, которые жили в восточной части контролируемой калмыками территории, в частности в районе Яика и Эмбы? Они не могли отступить за Волгу, для этого надо было пройти через калмыцкие кочевья. Можно предположить, что они постепенно освободились от власти калмыков и, скорее всего, это произошло примерно в последние десятилетия XVII века.
Таким образом, мы выходим на последнюю четверть XVII века. В это время, во-первых, восточные ногаи вышли из-под контроля калмыков, а во-вторых, — окончательно прекратилась власть моголов в Восточном Туркестане. «К 1693 году политический статус Восточного Туркестана сильно изменился: самостоятельное и единое Могольское ханство распалось на одно теократическое и два светских государства, подчинённые Джунгарии, хотя само Джунгарское ханство было расколото надвое. Если комульский князь был вассалом Галдана, то Турфан и в значительной мере бывшие яркендские владения подчинялись Цэвэн Рабдану, сопернику Галдана» [926]. Возможно, что это и был тот самый момент, когда моголы и восточные ногаи вынуждены были найти свою формулу сосуществования с казахами в составе одного государства. Для этого у них было время до того момента, когда джунгары под руководством Цэван Рабдана не начали свою экспансию на запад.
Можно предположить, что уже сформировавшаяся к началу XVIII века система казахских жузов как раз и отражает компромисс между казахским обществом, а также ногаями и моголами, по поводу их включения в его состав. Он был достигнут в сложных политических условиях конца XVII века. Очевидно, что это был именно компромисс и можно примерно сформулировать, в чём конкретно он заключался. Несомненно, что казахов, моголов и ногаев объединяли общий язык, единство исповедуемой религии, способ ведения хозяйства. Дополнительным фактором для объединения было враждебное окружение, представленное буддистами-ойратами. Понятно также, что речь шла о присоединении потерпевших поражение племён ногаев и моголов к казахам. К тому же Казахское ханство с конца XVI века контролировало присырдарьинские города и Ташкент, что естественным образом усиливало его позиции.
Кроме того, в Казахском ханстве на протяжении большей части XVII века сохранялась одна правящая династия. С момента укрепления власти Есим-хана, брата Тауекеля, через правление его сына Джангира до его внука Тауке. То есть политическая власть оставалась неизменной. Соответственно, вопрос мог стоять таким образом. Необходимо было интегрировать массы ногаев и моголов с их богатой государственной историей в состав Казахского ханства, не создавая при этом конфликтной ситуации. В то же время политическая власть оставалась за династией казахских ханов.
Здесь мы очень близко подходим к рассмотрению того важного обстоятельства, которое имело очень большое значение для казахов, моголов и ногаев. Это обстоятельство было связано с их происхождением из государств с монгольской политической традицией управления. Данная традиция, несмотря на её очевидный кризис, тем не менее была хорошо знакома всем кочевым племенам в восточной части степной Евразии. Её авторитет здесь оставался весьма высоким. И именно монгольская политическая традиция может помочь