И вот он хочет заняться со мной сексом? Мы же об этом говорим?
Бред… бред. Бред!
Быть не может такого!
Макс просто решил пощекотать мне нервы и щелкнуть по носу, чтобы не выпендривалась. На место поставить вознамерился!
— Конечно нет, — убеждаюсь в своей мысли.
— Маш, встань, — проговаривает Максим без каких-то ни было повелительных ноток, однако очень доходчиво свое желание транслирует.
— Зачем? — затихнув, кошусь на него.
— Встань, говорю, — звонче повторяет. И я с дивана подрываюсь, встаю перед ним и быдляцки развожу руками с видом, типа, чё те надо, бро. — Штаны снимай… — Потапов взгляд на мои джинсы опускает. От этого заявления у меня вся кровь внутри закипает. С воинственным азартом я стягиваю джинсы и до кучи носки в количестве четырех штук демонстративно отправляю в кресло. — Вот это тоже… — Макс кивком на лифчик указывает. Вдох. Выдох. Передышка. Была не была. Подцепив пальцами снизу, стаскиваю и топ. Соски и без того стоящие торчком, теперь беззащитные, болезненно сжимаются. Грудь я не прикрываю, хотя пару раз руки так и тянутся это сделать, а ноги — сорваться и унести меня прочь от всего этого безумства. — Трусы теперь… — тяжело сглотнув, Максим приказывает избавиться от черных слипов.
По-моему, для дружеского пранка это уже перебор, согласны?
Однако мне любопытно, как далеко Макс способен зайти. И будет лукавством сказать, что мне не хочется того, чтобы он зашел как можно дальше.
Надеясь, что Макс не выдержит первым и даст заднюю, снимаю белье.
О, если бы от сомнений было так же легко избавиться, как от трусов!
Ведь я все еще не понимаю, на какой стадии общения мы находимся. Это уже прелюдия, или Потапов все-таки меня разыгрывает.
Подрагиваю. Треугольник между бедер непроизвольно руками прикрываю, пока Максим горящим жадным взглядом исследует мое тело.
— Мне хо-лодно, — выдыхаю отрывисто.
— Иди сюда… — очнувшись, словно выплыв из колдовского морока, Макс жестом просит приблизиться и по ноге себя хлопает, командуя: — Ложись.
— Ты меня реально отшлепать собрался? — я нервно усмехаюсь, понимая, что все и правда заходит далеко, но немного не в ту степь, как я полагала.
— Да, я слов на ветер не бросаю, — кивает Макс.
И вот теперь я реально тушуюсь.
Я же ничего не знаю о сексуальных предпочтениях Потапова.
А вдруг он извращенец? Что, если у него садистские наклонности? Как у Тедда Банди? Что, если это не он прощался с девушками после непродолжительного знакомства, а они от него сбегали сами, потому что он больной на всю голову аморальный тип?
— Ты же не больной на всю голову аморальный тип? — последнее я решаю уточнить.
— Нет, — улыбаясь, Макс головой качает. — Задницу свою давай уже сюда. Или боишься? — игриво бровь вскидывает.
И я теряю бдительность, снова убеждаясь в другом — это все часть Потаповского прикола. И какого шикарного. Я под впечатлением.
Ему удалось заболтать меня, заставить раздеться…
Ой, да ладно. Что он мне сделает?
Успокаивая себя, я медленно приближаюсь к Максу. Тот берет меня за руку и подталкивает за бедро, помогая залезть на него.
Я даже глупо и тупо себя почувствовать не успеваю, лежа голой у него на коленях, как мне по левой ягодице прилетает ощутимый шлепок.
Хлесткий звук пронзает тишину. Я ойкаю и зажмуриваюсь, ощущая, как по попе и бедру тепло начинает расходиться.
— Ну как? — сипит Потапов, больше не касаясь меня.
— Не знаю, — растерянно бормочу, переживая в эту минуту, без преувеличения, самый необычный эротический момент в своей жизни. Однако вида не подаю и снова подтруниваю над Максимом: — Не знаю, каких ты там сучек шлепал, но если это шле…
Договорить мне не дают. Жопе снова нездоровится.
— Сейчас? — заботливо интересуется Макс, отвесив второй шлепок.
Кровь в жилах сначала закипает от гнева, но затем раздражение чудесным образом переходит в иное состояние.
— Приятно, — сознаюсь, смыкая бедра и чувствую, как между ними завязывается беспокойный пульсирующий узелок.
— Еще?
— Да.
После следующего хлесткого шлепка я тихо вскрикиваю.
— Больно?
— Не-ет… — мотаю головой с дрожью в голосе. Все волоски на моем теле становятся дыбом. Левое полушарие печет огнем. То, что происходит, и кошмарит меня, и возбуждает. Сумасшествие какое-то! Я хрипло смеюсь и спрашиваю: — А тебе нравится такое? Ты извращенец?
— Нет, — посмеивается Макс, бережно обхватив ладонью пылающую половинку. — И, если честно, это первая задница, которую я шлепаю, а член все еще не при делах.
— И ка-ак? — я, обалдеть, как заинтригована.
— Знаешь, нравится… — анализирует вслух новоиспеченный доминант. — Очень заводит. У тебя тут родинка, кстати… — подушечкой пальца Потапов касается другой ягодицы, где у меня действительно есть темная «мушка». — Красиво… — Похвалив ее, он наклоняется и касается губами… родинки. В попу целует. Потапов. Меня. И после совершенно спокойно подгоняет: — Вставай, Мань. Порка окончена.
Он сотрясает меня за бедро, и я сползаю с него с грацией каракатицы, говоря при этом:
— Я знаю, мне говорили, — запоздало отбиваю, имея в виду родинку.
Сама думаю: «Это что тут сейчас такое было, а?».
Почему-то, вспоминается Шоу. Его «Дом, где разбиваются сердца». Наверное, потому, что я сегодня что-то очень качественно духовно разлагаюсь.
А Макс, вроде, и не при делах. Он полностью одет, трезвый… Подумаешь, в попу чмокнул разок… А я…
Провожу ладонью по лицу.
Ох, лучше бы уж Ирина Вячеславовна вызвала на меня сегодня полицию.
В полном смятении тянусь за шерстяным одеялом, едва накинуть его на себя успеваю, как Макс под грудью меня перехватывает и укладывает головой себе на колени.
— Мань, я серьезно… — глядя на меня сверху, медленно стягивает с грудей одеяло и обнажает меня до пупка. — Я еще не видел ни у одной женщины такого тела…
Его ладонь скользит между напряженных грудей, минует прохладный живот и до скрытого от глаз паха добирается.
— Какого… такого? — торможу его руку, крепко сомкнув бедра.
Думаю, что речь идет о моей пацанячьей фигуре, сверхмаленьких сиськах или татуировках, но ошибаюсь.
— Желанного, балда, — глаза возмущенно отводит, будто я ему совсем тупые вопросы задаю.
— Ты издеваешься, Макс… — я оживляюсь и хочу наконец уже прояснить ситуацию. — Шутишь? Скажи, что шутишь, иначе я поверю… — даю понять, что его последнее заявление — действительно жестокий прикол.
— Да какие шутки, Маша, блядь⁈ — нетерпеливо бросает Макс, толкаясь спиной в диван.
— Значит ты не угораешь? — делаю вывод, основываясь на том, что Потапов сматюкнулся, что делает исключительно в чрезвычайно серьезные моменты.
— Ты сдурела такое думать⁈ — со всей строгостью предъявляет.