Маня с заднего термосумку достает.
— Будешь беляшик? — шелестит чем-то.
Учуяв запах еды, измученно выдыхаю.
— У меня руки грязные.
— У меня тоже. Пять сек. Где-то салфетки были антибактериальные.
Вытираем руки, пробуем и синхронно стонем от удовольствия:
— Мм-м…
— Скажи? Да? Почему у меня тесто, как у мамы, не получается? — сокрушается жена. — По ее рецепту же делаю, а все равно не то.
— У тебя тоже все вкусно, — заверяю ее, заталкивая в рот больше половины.
— Еще будешь?
— А-ай, — в смысле «давай».
— О, тут еще куриные котлеты. Пюрешка. Еще салатик какой-то, — Маня инспектирует содержимое термосумки. — Дай маме Бог здоровья.
— Это да, — говорю с набитым ртом. — Но мы сейчас наедимся, и кто потом мясо будет есть?
— Мась, тебя прёт по темноте мясо жарить? Завтра еще целый день. А сегодня я хочу в баню.
— Будет тебе баня, — обещаю.
В пути проводим чуть больше часа.
Приехав в деревню, переодеваюсь и включаю насос, воду из колодца в баню набираю и закладываю первую топку.
Топить печь в доме необходимости давно нет.
После ухода из жизни дяди Миши дом в Лебедином перешел полностью под нашу ответственность. Мы с тестем все тут переделали — от полов до крыши. Газ провели, подвели в дом воду и сделали стечную.
Летом мы тут по паре недель стабильно с детьми проводим и на выходные приезжаем, поэтому комфортное пребывание жене и детям я обеспечил в первую очередь. Внутри тоже ремонт был грандиозный: стены обшили, поменяли окна, сломали старую печь, а вместо нее нам сложили новую — по типу камина.
В Лебединое в холодное время года с детьми редко выбираемся, в основном — на зимних каникулах на пару дней, но в доме поддерживаем оптимальные плюс двадцать. На зиму не отключаем ничего. Стоит экоконтроль. А в телефоне у меня есть специальное приложение, чтобы следить за котлом.
Ну и куда же без отзывчивых соседей?
Бывает, и автомат вырубает. На этот случай у Утешевых есть ключ от нашего дома. Хорошие люди. Никогда не откажут, зайдут, включат, всё проверят.
Сегодня слякотно, но довольно тепло. Через два часа осенняя баня уже готова, и я зову жену.
— Что ты опять вздыхаешь, женщина моей мечты? — замечаю, как высоко поднимается ее грудь на очередном тягчайшем вдохе.
— Да вот думаю, наверное, зря я Сашку к себе забрала после декрета. Надо было у Оли оставить. Пусть бы она ее и дальше учила. А дома бы занимались, — жена сомневается, что приняла правильное решение.
— Да? И дома бы ты все равно ее на свой монастырь переучивала. Нет. Ей бы сложнее было только. В школе один педагог, дома — другой. Ольга, не в обиду ей, очень мягкая, как педагог. А ты спуску никому не даешь. И посмотри, какие у твоих учеников результаты.
— Я тиран. Родную дочь истязаю, — кривит губы разомлевшая Маня.
— Ты не тиран. Просто ты желаешь ей успеха, — подчеркиваю. — Я, что ли, нет?
— Да, но ты ее хвалишь, а я ей вечно говорю, что и где не так, — и снова вздыхает.
— Да. У тебя работа такая. Мы ей объясняем, и Саня это понимает. — Веду ладонью по влажной спине своей женщины. — Мань, не грузись. Ну, да, ты не просто мама для нее, еще и учитель. Но как к матери, какие у тебя к себе претензии?
— Я Никитке пижаму не положила! — резко вскидывает голову.
— Ну все, за тобой уже ювеналы едут, — по приколу толкаю ее собой.
— Да я серьезно. Забыла! Утром как сложила, так и оставила в детской.
— Поспит в трусах. Он же мужик. Что с днем рождения решила? — на более актуальном сосредотачиваюсь. — Дома или что?
— Не знаю.
— Мань, ну уже надо знать. Время поджимает.
— Давай мы, как в том году? — косится и ресницами часто хлопает как всегда, когда просит о чем-то.
В прошлом году мы вдвоем в ресторане посидели, а с родными просто попили чай.
— Так не получится. У тебя юбилей. Не отвертеться. Родители, родственники — все жаждут поздравить, — объясняю всю важность события. Иногда, как сейчас, как с ребенком с ней говорю. — Поэтому я и спрашиваю, что будем делать? Ты кого-то еще звать будешь?
— Ну Олю и Настю с мужьями, — своих коллег-подруг имеет в виду. — Мы же у них у всех были.
— Та-ак? — хватаю быка за рога.
— Веру… — Сестру мою двоюродную добавляет. — А раз ее, то и тетю твою с дядей. И мою тетю… — и съезжает с темы: — Макс, отстань, а! Я подумаю об этом, но не сегодня. Если честно, я бы вот так хотела отпраздновать свои тридцать пять, — льнет ко мне всем телом. — С тобой. Но, оказывается, что взрослый человек в день рождения себе не принадлежит, — делает неутешительный вывод.
— Ну что поделать, Мань? Все тебя любят, уважают. Потерпи, — уговариваю свою девочку. — А сюда мы с тобой и так приедем. На выходные. На каникулы.
— Ладно. Раз ты говоришь, будем праздновать юбилей по всем правилам, — соглашается с моими доводами и зевает.
— Эй, не спи, женщина, — тормошу ее за плечо. — У меня на тебя планы.
— Давай утром? Я тебе что хочешь сделаю, — сонно потягивается и дразнит меня своим обнаженным влажным телом.
— Ну Мань… — за грудь ее горячую хватаю. — Я хочу сегодня и утром, — тянусь, чтобы поцеловать.
Лениво сосемся. Целую жену и машинально ебу горячий воздух, двигая бедрами. Но по итогу моих телодвижений получаю:
— Я сейчас реально усну… Даже мыться лень… Неделя сумасшедшая какая-то…
Сам вижу, что Маня моя совсем выбилась из сил. Видно, снова села ее солнечная батарейка. Говорю, чтобы мылась уже и шла отдыхать. Сам в бане еще около часа торчу, несколько раз парюсь, весь свой банный церемониал соблюдаю.
Когда домой захожу, Маня уже спит, свернувшись калачиком в спальне на кровати. Накрываю ее одеялом. Беру телефон, недолго читаю новости и сам тоже довольно скоро вырубаюсь после напряженного дня.
Утром раньше жены просыпаюсь.
Саша уже в сети.
Чтобы не будить Маню, во двор выхожу и звоню нашему жаворонку, потом с сыном и тещей общаюсь.
Маня показывается из спальни через полчаса — с гнездом на голове, очаровательно-сонная и такая домашняя в своем желтом банном халате, в котором вчера и уснула.
— Сколько время? Не видел мой телефон?
— Десять. Теще позвонил. Сане позвонил. Все под контролем. Завтракают, — рапортую, зная, что она дальше спросит.
— Прости, Мась, — опустив голову, виновато протягивает. — Испортила нам вчера вечер.
Подойдя к жене, обнимаю ее и целую за