Я посмотрел на государя. Тот сидел и хмурился. Я вздохнул.
— Не послушаешься ты меня, — констатировал я увиденное. — Другие у тебя советчики. Славы все хотят, да пограбить окрестные Казани сёла и стойбища. Но в этом ли суть правления? В грабеже ли?
Государь тяжело взглянул мне в лицо.
— Без грабежа воины не могут. Они как пчёлы, которые вылетают за взятком. Без взятка пчёлы гибнут. Так и воины.
— Это понятно! Но воины — не пчёлы. У них другие цели и задачи. Они не ради взятка вылетают из гнезда, а ради нападения на врага. Воины должны чувствовать себя не пчёлами, а осами. А ещё лучше — шершнями! Потому что, татары это не пчёлы, а осы. Вот они вылетают из гнезда охотиться на пчёл.
Государь смотрел на меня долго и молча, потом вздохнул.
— Можешь ты слова правильные говорить, — проговорил он. — но нет у меня ос и шершней. Да и вообще у меня самого и войск-то нет. Ибо не с чего их содержать. У бояр земли на то есть, а у меня земли-то и нет. И забрать не могу. Заберу, так все соберутся и уедут в Литву. А из Литвы нападут на меня. Как Мишка Глинский… И тогда всё… Кончится Русь Московская. Станет Русь Литовская.
Я молча слушал здравые рассуждения, но с предложениями не лез. И так уже наговорил себе на «пожизненное».
— Что на это скажешь?
— Земель нет, значит их надо взять. Сейчас Мехмед Гирей Астрахань пытается взять, а и Казань и Астрахань должны быть твоими.
Я вздохнул и решился на риск.
— Однако, возьмёшь их не ты, а возьмёт их твой сын.
— Сын? — спросил вскинув правую бровь Василий Иванович и проговорил едва слышно. — Точно видишь, что будет сын?
— Будет, государь, но не с этой женой.
— А с какой? На ком мне жениться?
— Хм! То тебе выбирать, государь, — сказал я, пряча глаза.
— Не ведаешь? — сказал, усмехнувшись Василий Иванович.
— Ведаю, но не хочу, чтобы ты подумал, что руковожу тобой. Могу написать имя и род на бумаге и завернуть в конверт. Когда венчаешься, посмотрим.
— Кхэ! — кашлянул Василий Иванович. — Не боишься не угадать?
— Не гадалка я. Что вижу, то говорю.
— И когда будет моя новая свадьба? — спросил он, прищурив левый глаз и улыбаясь. Зуб был давно забыт.
— Через четыре года.
— Почему так долго? — удивился государь.
— А кто ж тебе разрешение на развод даст? — вопросил с «удивлением» я и резюмировал. — Никто из церковников не даст. Собор соберёшь, а зря. Надо будет своего Митрополита ставить, чтобы дал.
— Кого? — заинтересовался Василий Иванович.
— Не могу сказать, государь, — снова поник я головой…
— Я вот отдам тебя, наверное, в пыточную, — задумчиво проговорил он.
— Ну, пойми, государь… Если я скажу, ты к нему уже по другому станешь относиться. Гложить мысль тебя будет, что я тебе его подсунул. И вдруг не выберешь его митрополитом? А другой возьмёт и не разрешит развод.
— Так другой разрешит. Другого найду. Скажи, а? Я уже придумал кого выберу.
Я вздохнул.
— Так, ты уже выбрал и назначил. Даниил митрополита зовут.
Василий Иванович рассмеялся, а отсмеявшись сказал.
— Ох, ты и хитрец! Пораскинул разумом и верно сказал! Я же его год как в митрополичий сан возвёл! Ох и хитре-е-е-ц!
Я терпеливо ждал, когда государь урезонится.
— Кто-то сказал, что я разводиться с Соломонией хочу?
— А кто-нибудь знает, кроме Даниила?
Василий Иванович задумался.
— Да, вроде, нет…
— Ну… Кто бы мне тогда сказал?
— Не знаю, как слухи плодятся, — пожал плечами государь. — Но уже вся Москва гудит.
— С женой говорил?
— Говорил.
— Ну и вот, — развёл я руки. — Сабуровы эти слухи и разносят.
— Значит, от Сабуровых узнал? — спросил с усмешкой Государь.
Я покрутил головой.
— Свою службу послухов я прикрыл. Не нужна тебе стала, а самому мне содержать её накладно. Да и слышал я, ты свою тайную службу создал…
— Слышал? — удивился Василий Иванович. — От кого слышал?
Я улыбнулся и пожал плечами.
— Почитал бы мои доклады, узнал бы…
— Кхм! — смущаясь откашлялся государь. — Значит, не дашь бомб? А людей?
— Говорю же… Построй крепость и забирай мою гвардию, что в Данилове стоит. Там с тысячу воинов наберётся. Они тебе и гарнизонную службу наладят и бомбы бросать умеют. Только поставь над ними братьев моих, что и сейчас над ними стоят. Другие погубят их. Своих людишек станут жалеть, а этих просто так погубят. А они дорого стоят, мои воины. Много чего могут.
— Кхм! Не могу я их оставить в крепости без воеводы! — как-то обречённо сказал государь.
Я пожал плечами.
— Значит, сгинут они, — скривился я. — А каждый из них может тысячей командовать.
— Нет для них у меня тысячи, — буркнул Василий Иванович.
— Ну, так оставь их одних в крепости. Не нужны им воеводы. Вот увидишь. А снабжать провизией и бомбами я их сам буду. Мы на Белом море сейчас корабль строим. Этим летом на воду спустим. Такой кораблик можно на Волге построить.
— Что за корабель?
— Чёлн большой. Дощаник! На таких даны приходили с нашими послами. Ты рассказывал.
— Я рассказывал? — удивился государь.
— Ну, да. Как во времена твоего отца, государя Ивана Васильевича его послы ходили холодным морем к норвегам и данам и обратно. Вот я и придумал