Едва я услышал от него про таинственное подключение разъёмов «папа-мама», как завис и больше не вмешивался в процесс. Не теряя времени, разыскал несколько аккумуляторов и зарядное устройство и принялся крепить всё это на крышу вместе с запасными колёсами и лопатой.
За работой сложнее выглядеть идиотом. Погуглить нельзя, а спрашивать каждый раз неловко. Вдруг ответит. Пока Невельскому вдобавок не пришла в голову гениальная идея заняться дуговой сваркой, укрепляя болты или наварить на автомобиль дополнительную броню, свойственную фильмам постапокалиптики, мы выехали в дорогу.
Оказалось, что путь начался перед самой зорькой. Потеряли всю ночь, но тележку или прицеп в дорогу так и не нашли. Не используют их в городах и всё тут.
Закончив дело «на все руки мастер» попросту отключился на переднем сиденье, доверившись ремню безопасности и моему чутью поисковика.
Так на рассвете под мои зевки автомобиль плавно двигался на северо-восток. Направление в сторону Кемерово пришлось выбирать, преодолев почти весь Срединный город.
Прискорбно, что Новосибирск так и не стал столицей. Станет ли теперь, как единственный крупный уцелевший город-миллионик? Если так, то только как столица для целого нового мира. Но произойдет это точно не в ближайшее время.
Людям необходимо время, чтобы понять, что России больше нет. Да что России? Нет ни единой целой страны. Только одна большая коммуна мировой общественности с названием «уцелевшие» может создать что-то новое. Но уже не в тех, прошлых масштабах.
Выбор направления был единственно верным. Дорогу на юго-восток в сторону Барнаула перерезала самая большая автомобильная авария на шоссе, которую я когда-либо видел. Пробка растянулась на десяток километров.
Увидеть её можно ещё при выезде из подземного гаража автомобильного центра. Восточное же направление в сторону Раздольного горело высоким пламенем с чёрным дымом. Не стоило подъезжать вплотную, чтобы понять простой факт — с огнём игрушки плохи. На трассе либо взорвался бензовоз, либо кто-то поджёг автозаправочную станцию у самой дороги. Факел полыхал такой, что не справился бы ни один пожарный расчёт. Чёрной копотью заволокло половину неба.
Единственный выезд из города в необходимом нам направлении был перегружен. Люди, так и не дождавшись возобновления подачи электроэнергии, без связи и информации, смекнули, что в мире творится неладное и принялись покидать город.
В топе обсуждений наверняка была странная темноволосая женщина с её загадочной фразой «спокойной ночи, нули». Бешенство умной техники в округе лишь подстегивало к мысли, что мир не будет прежним. Службы безопасности также не могли сказать ничего определенного, кроме как «без паники».
И вот, переждав самую странную за последнее время тёмную ночь, люди начали двигаться. Город стал похож на разворошенный муравейник. С одной лишь разницей, что никто из этого муравейника не подозревал, что главная беда впереди.
Датчик Гейгера, пришитый на плече за петельку плотными нитками, запищал, завибрировал, замелькала лампочка. Радиометр резко превратился в небольшой источник персональной истерики. Я пришивал его полночи, не зная, чем заняться после погрузки, пока у автомобиля шло какое-то колдовство.
Как можно заниматься какими-то непривычными вещами, не глядя обучающие видеоролики на видео-хостингах?
Объезжая аварии, скосил глаза на показания на приборной доске. Цифры поплыли вверх. Датчик климата за бортом автомобиля указал на усилившийся ветер. Он сменил свое направление, и теперь подул с юга. С того самого китайского юга, где Ноя остановила передовую промышленность и заодно передовое производство людей. Сколько бы прекрасного не производил Китай, больше всего ему удавалось воспроизводить китайцев.
Показалось, что рука академика скользнула до приборной панели ещё до того, как открыл глаза. Только что спал мертвецким сном, выдавая перегар на запотевающее боковое окно, и вот Игорь Данилович снова собран, сконцентрирован, и лишь покрасневшие глаза говорят об усталости.
Невельской переключил подачу воздуха с наружного на внутренний — из салона. Затем присмотрелся к собственному датчику во внешнем кармане куртки походного костюма и, отцепив ремень безопасности, открыл окно, высунув в него датчик для более точных показаний. После чего он поднялся на сиденье и сам вывалился из окна наполовину.
На крыше что-то застучало. Вернувшись в салон и закрыв окно, академик довольно обронил:
— Жмите, Карлов. Сетка для багажа надёжно держит аккумуляторы. Колеса же привязаны намертво верёвками. А лопате и топору ничего не будет. Пофонят и перестанут, как вымоем. Главное не берите их голыми руками, пока не протрёте. Или грязь не смоет дождем. Одно условие — при таком дожде ваш датчик тоже не должен пищать.
— Да хрен с этим барахлом, — мелочи меня не беспокоили. Мозг заботился о вопросах важнее. — Что с радиацией делать?
— Пока ничего страшного не происходит, — объяснил он. — Нас нагоняют самые лёгкие зараженные частицы. Вскоре они будут повсюду: в еде, воздухе, воде, на нашей одежде и коже. Защититься от них легко: миллиметр оболочки спасет полностью любой биологический организм. Достаточно корпуса автомобиля и работающего кондиционера.
— Он то зачем?
— Кондёр охладит воздух, который вновь и вновь будет гоняться во внутреннем замкнутом пространстве, которое создаст нам наше транспортное средство. Когда показатель радиации повысится или станет тяжело дышать, наденем противогазы. А пока дышим тем, что ещё не заражено радиоактивной пылью и… надеемся на лучшее.
Академик достал из недр салона припасенные респираторы, положив их между сиденьями и добавил:
— Сейчас приучать себя к малой дозе всё равно, что получать «утренний загар». Даже относительно полезно для кожи, чтобы подзакалить организм в целом. «Полуденная жара» ещё не скоро. Но чем глубже вы утопите педаль газа сейчас, тем дальше мы окажемся от радиации. Не время нам ещё хлебать её вёдрами. Так что гоните, Карлов, гоните.
«Подготовить организм к радиации? Это поседеть и ощутить, как вываливаются зубы что ли? Или тем самым мы подготовим себя к мутации? Если не помрём прежде». — едва не сказал я вслух, но сдержался.
Умнику виднее. Крысы с тараканами тоже вроде переживают радиацию. Не стать бы похожими на них.
Датчик перестал пищать, как только воздухозаборник изменил положение. Пришлось довериться фильтрам.
— Игорь Данилович, расскажите больше про подземный город.
— Проект «Купол»? — он почесал лёгкую щетину, на минуту украл зеркало заднего вида, рассматривая помятое быстрым пробуждением лицо. — Инициатива наследников олигархата. Топ-100 нашей элиты, члены которой устали от приставки «говно» к своему званию. Когда поняли, что на Марс их никто первыми не пустит, а базы на Луне или спутниках Юпитера слишком скучны, чтобы жить, начали действовать.
«Жаль, что мы так и не вышли в Дальний космос», — подумал я, но не стал перебивать.
— Четыре года их