В голове промелькнула вязь слов. Я повторила их вслух, не особо вдаваясь в смысл. Просто захотелось озвучить.
Посох оделся в тёмно-синюю вуаль. Его и меня окутало облако, разрослось, облепив каждую нашу частичку, и исчезло так же неожиданно, как появилось. Зато я ощутила, что голова прошла, а тело полно энергии, бодрости, силы.
— Вот здорово, — обронила я в темноту леса.
— Ну, не так здорово, как у меня, но с альвами лучше говорить тебе, — я услышала отдалённо напоминающий голос Дементия.
Из кустов ко мне приблизилось существо, больше напоминающее волка и медведя разом: голова звериная, псовая, а прочая часть тела почти человеческая. Существо стояло на задних ногах и имело внушительный, переплетённый мышцами торс, да порядочный уровень мохнатости. Шерстью заросло так, как и положенного медведю… или волку.
— Ммм, — протянула я. — А мы знакомы, мохнатенький?
— Да, причём давно. Мне досталась шкура оборотня, но в следующую нашу командировку ты можешь стать оборотнем, а я колдуном. Или кто ты? Чёрная колдунья?
— Дема, ты что ли? — удивилась я. — Это… точно ты?
— Смогу доказать только утром, — огорчился волчара-медведь и совсем по — человечески присел на пенёк. — Лидо сказала, что это только до утра. Утром мы снова будем прежними. И вообще я рад, что я не один преобразовался. Будет с кем у костра посидеть в ночи.
— Что значит «преобразовался»? Я вообще подумала, что за мной смерть пришла!
— Да чёрт меня дёрнул за этим цветком сходить. Вот сходил и что? — Дема поскрёб острыми когтями шерстяную грудь. — Теперь только охотников до седины пугать. Давай я тебя к альвам подброшу, а ты уже сама объяснишь, что городищу нужна их помощь. Со скоростью хоть проблем нет. Домчу быстро, даже не запыхаюсь… Идёт?
— А как вообще связан цветок и наше превращение? — попыталась расставить я всё по полочкам.
— Я не совсем понял, но дело было в каком-то обряде, который мы завершили этим последним ингредиентом. Цветком.
— А, ну у нас, у магов, так часто бывает… пробормочем, забудем, а потом всплывает.
— Лидо сказала, что это помогло этой медвежатинке Лике снова навсегда стать альвийкой, но на нас повлияло в обратном порядке.
— Проклятые альвы! Я не давала на это своё согласие! Уж я-то с ними поговорю!
Я подняла посох к звёздному небу. И прежде, чем поняла, что хотела сделать, чёрный камень выплюнул в небо серую молнию. Она коснулась нижних туч и взорвалась сотнями тысяч медленно тлеющих огоньков. Только пока огоньки тухли, они успели сложиться в картину, напоминающую не что иное, как наше городище.
— Порядок, — хмыкнул Дема. — Теперь бегать за ушастыми не надо. Сами придут. Пусть только попробуют сказать, что не видели знака демиургов или каких-нибудь духов. Ты, Эля, ты умница.
Похвала всегда по душе. Даже колдунье. Если у меня вообще душа осталась после этого преображения. Хотя куда ж ей деться? Вон Дема вообще оборотень, но чувство юмора осталось. В конце концов, кто ещё способен после сорванного цветка стать к ночи другим?
— Ладно, поехали, — Дема приблизился, почти встав став на четвереньки. — Залезай на спину. Так быстрее.
— Куда нам торопиться?
— Думаю, городище лучше на скорости проехать, если не хочешь объяснять жителям, почему я другой. А вообще там Зёме с Ведой в Западном лесу тоже может быть не сладко. Они же раненые. Бежим к ним.
— Я просто скажу, что ты мой пёсик.
Дементий забавно подёрнул ушами:
— А что, Лот уже надоел?
— В нём ни капли преданности. А ты закосишь под домашнего питомца и всё будет хорошо. Дракона же мне никто не запретил держать. Ха, пусть только попробуют что-то запретить Крылатику. А тебе я ошейничек сделаю. Красивенький. С именем владелицы.
— Давай лучше обойдёмся без ошейника, — прервал Дема и, не дожидаясь меня более, сам закинул себе на спину. Только посох успела подхватить.
Рывок, прыжок и ветер затрепетал волосы, как будто еду в спортивной машине. Правда, стоит поменять рессоры. Трясёт ужасно.
Нет, так невозможно ехать. Ехать надо с комфортом.
— Дема! Стой! Идея есть.
— Идея? — притормозил тот.
— Да. Такая большая крылатая идея. Мой огнедышащий друг! — я подняла посох к небу и забормотала заклятье призыва.
Не только же альвы знак видели, ещё и дварфы придут, а Крылатик и подавно всё видел. Он у меня умненький. Только второго знака ждёт, своего. Так что лучше на нём, чем на Демоне. Ещё и через городище пробираться не придётся… Смотри потом на этих седых людишек.
* * *
От лица Тима.
В этот день закат был особенно красив. Пушистые золотые облака словно принадлежали другому миру. Не Артазанскому, но царству самих ангелов. Руки с особой грустью сжимали букет. В груди ширилось странная смесь тоски и тепла. Она разрасталась, постепенно захватывая меня всего.
На плечо легла рука. Я вздрогнул и повернулся.
Лика!
— Ты? Но солнце…
— … ещё не село, — продолжила любимая. — Я знаю. Заклятье пало! Дух цветка в руках моей сестры. Он обрёл свободу, освободив меня и многих других от прошлых обязательств.
Я едва не подскочил:
— Это же замечательно! Ты теперь и днём…
Она прижала палец к моим губам, останавливая поток слов, тепла и нежности. Я ощутил, что он сейчас из ушей польётся.
Она же теперь избавлена от всех этих мук! Почему столько тоски в глазах? Что за потаённая грусть? Где улыбка⁈
— Пойми, Момо, теперь люди — носители обязательств.
— Люди? Обязательств? Что всё это значит?
— Не все люди, но лишь отмеченные камнями.
— Это дольменами, что ли? И что с ними не так?
Она замолчала. Стоим, молча смотря друг на друга. Вроде и закат рядом. Мечтал же как-то встретить его с ней. Вроде и шкуры медвежьей нет. Но что-то пропало. Искра. Это ощущение углубилось в груди и поползло по телу холодными щупальцами.
Обязательства… люди… камни… что за хрень⁈
— То есть теперь не ты, теперь я… должен, — пришло неожиданное понимание.
Краешек солнца скрылся за лесом и утонул в море, погрузив мир в сумрак. В виски ударило, резануло по мозгу. По челюсти как кувалдой прилетело. Ноги подкосились, и я свалился на колени. Руки обхватили зубы. Боль! Было стойкое ощущение, что их выбивают. Точными жёсткими ударами боксёра-профессионала.
— Я вынуждена покинуть тебя, Момо, — донеслось от быстро удаляющейся легконогой альвийки. — Кланы зовут меня.
— Стой! — рука потянулась к ней.
Одновременно с этим по пальцам как молотком треснули. Фаланги пальцев вдруг обожгло странной болью и ногти стали когтями. Защипало глаза, как если бы туда брызнули