Своими действиями Ваня вызвал у меня страх. Я всё сильнее упиралась в его грудь, пытаясь отодвинуть его от себя. Я боялась почувствовать боль вновь. За воспоминаниями я сама не заметила, как по моим щекам уже градом катились слёзы. Я сошла с ума. Надо мной навис тот самый парень с серыми, звериными глазами.
— Нет! — закричала я и ударила его в грудь.
Приподняв, он прижал меня к себе.
— Тише, не кричи, — шепчет он слегка поглаживая меня по обнажённой спине. — Я не причиню тебе боль, слышишь? — его голос действует на меня как успокоительное, и я понемногу прихожу в себя. Рубашки на парне не было. Когда это он успел её снять?
— Я никогда не причиню тебе боль, — повторяет он эти слова словно мантру.
Я верю ему и прижимаюсь к нему плотнее.
— Я люблю тебя, — шёпотом произнёс он.
Уже больше двадцати минут я смотрела на спящего Ваню. Он обнимал меня так крепко, что я боялась пошевелиться, думая, что разбужу его. Поглаживая его по щеке, я улыбалась глядя на него.
— Хватит прожигать меня взглядом, — сонно произнёс Ваня, не открывая глаза. Слегка коснувшись кончика моего носа, он поцеловал меня.
— Я не прожигаю, а любуюсь, — поправила я и улыбнулась.
Я так скучала по нему. Ну и почему я такая дура? Неужели моя тупость передастся по наследству моим детям? Красивый, но тупой Руслан о боже… Хотя нет. Паренёк он далеко не глупый, а даже на оборот — умнее меня. Докатилась… Сын умнее и благоразумней матери. Мир перевернулся что ли? А Лера? Неужели у неё будет мои мозги и Ванькин *банутый характер?
— Задумалась какими будут наши дети? — Ванькины слова заставили меня вздрогнуть. Он что мысли читать умеет? Откуда он знает, над чем я размышляю?
Странный Маркелов всё-таки. Сегодня, когда я разревелась от воспоминаний о Миронове, Ваня успокоил меня и сказал, что не причинит мне боль. Всё бы ничего, но откуда он узнал, о чем я думала? Откуда он узнал, чего именно я боюсь? Неужели у меня на лице было написано, что причиной моих страхов был Миронов? Или между нами есть какая-то связь, что мы оба можем чувствовать боль друг друга? Ведь всё именно так и было пару лет назад.
Тот день кода Ваня уехал в Питер, а мне снились кошмары, что его пытаются убить. А ведь мне тогда стало не по себе. Я реально испугалась за мужа, я чувствовала, что ему грозит опасность. Неужели такая невидимая связь всё-таки существует и даже будучи за тысячи километров друг от друга, мы чувствуем боль друг друга? А ведь и правда… Мне кажется если сопоставить время тогда мне стало плохо на улице, и когда выстрелили Ване в плечо было одно и тоже. Неужели так будет всегда? И когда кому-то из нас будет больно, мы будем мучиться вместе, даже не находясь в это время рядом. Что за это фигня такая? Любовь шептало подсознание, но я коротко рассмеялась и отбросила эту мысль. Любовь? Странная какая-то любовь. Не вместе, но так дорожим друг другом. И почему всё так?
Что там с моей тупостью? А тупость моя заключается в том, что я намеренна была сбежать. Да, именно сбежать! Ох, как же я люблю эти побеги. И почему я не могу уйти от него нормально — объяснившись? Ответ на данный вопрос нашёлся почти сразу. Просто я жалкая трусишка, вот и всё! Чего я боюсь? Да тут тоже всё просто. Я боялась своими объяснениями причинить ему боль. Да у меня толком этих объяснений то не было. Я боялась ругаться с ним, потому что каждая наша ссора причиняла нам обоим боль.
— Что задумала, лиса? — Ваня посмотрел на меня прищурив глаза.
Вот откуда он знает? Может моё выражение само меня выдаёт?
— С чего ты взял? — улыбнувшись, я запустила руки в его волосы, и слегка коснулась его губ. Ну надо же мне было как-то усыпить его бдительность. И когда он только стал таким умным?
— Значит показалось, — муженёк слегка приподнял уголки губ.
Как же всё-таки приятно лежать с ним рядом и чувствовать его горячие руки на своей талии. Так бы пролежала с ним всю жизнь, но я его не достойна. Он достоин лучшего. Хорошую, нежную, ласковую, добрую, преданную, верную, а не меня, ведь я таковой не являюсь… Я всего лишь его испорченная игрушка. Больно осознавать, что он этого не понимает, ведь всё именно так. Артём так мастерски испортил Ванину игрушку и превратил его маленькую наивную девочку в шлюху.
— Кофе будешь? — спросила я, пытаясь выкинуть мысли из головы. Сейчас попью с ним кофе и выйду в дамскую комнату, а потом рвану домой, соберу вещи, возьму немного денег в его сейфе и всё. Уеду и больше никогда с ним не встречусь. Куда я уеду? Да хотя бы в Питер. Он ни за что не догадается, что я скрываюсь от него в его родном городе. Не нужна ему жена-шлюха. Ему нужна верная, маленькая девочка.
— Не откажусь, — прошептал Ваня мне в ушко, слегка укусив меня за мочку уха.
Встав на ноги на автомате, я потянулась за его рубашкой, которая лежала на полу. Стоя к нему спиной пару минут совершенно нагая, я натянула на себя его белую рубашку. Укатившись в белый материал, я вдохнула родной аромат. Спиной я чувствовала, как молодой человек смотрит на меня.
— Прости меня, — шепчу я, и сглатывая ком в горле, что бы не заплакать.
— Что ты сказала? — испуганным тоном переспросил он.
Медленно я повернулась к нему.
— Сколько сахара? — моё тело бьётся в лихорадке, Лгать я умела.
Ваня смотрит ничего не понимающими глазами. Он что-то подозревает?
— Ты же