Если бы у меня было хотя бы не настолько мерзкое настроение, я бы, скорее всего, промолчала. Но у меня было так тошно на душе, что я просто горела желанием с кем-то поделиться своей желчью. А потому равнодушно, под стать декану факультета, ответила, беря стакан с напитком:
— Мне ваши нестираные носки и использованные презервативы без надобности. Можете обсуждать дальше, слушать не стану.
В столовой в это время суток было довольно шумно. Но фарн меня услышал все равно: его гладкая фиолетовая кожа враз стала цвета хорошо пропеченного баклажана. В душе тоненько зазвенел первый тревожный звонок. А я начала соображать, что не с тем огрызаюсь. Но, на мое счастье, фарн счел ниже собственного достоинства связываться со вздорной девицей. Так я подумала, когда он отвернулся от меня. То, что я ошиблась, стало понятно буквально в следующий миг:
— Эй, желторотики! — вдруг на всю столовую прогремел его голос. Так, что шум в помещении резко упал почти до нуля. — Вы что, не в состоянии научить дисциплине собственную бабу?..
Кто-то заржал. Сидевшие через три стола от нас девицы-киллы презрительно наморщили носы. А со стороны моего курса к нам торопливо подбежал какой-то игумар со смутно знакомым лицом и вытянулся перед фарном, как перед преподавателем:
— Никак нет, господин ефрейтор! — четко, на всю столовую, сообщил он фарну. А я… Напиток, которого я успела набрать в рот, встал у меня поперек горла. Ни проглотить, ни выплюнуть. И под чужими взглядами, казалось, словно кто-то медленно нагревал мой стул снизу. — У рядового Гусевой проблемы с дисциплиной!..
Мне отчаянно, до зуда в кончиках пальцев, захотелось выплюнуть все, что было у меня во рту, прямо в рожу зеленомордому подхалиму. Потому что фарн повернул голову и как-то пугающе-оценивающе уставился на меня:
— Проблемы с дисциплиной, говоришь?.. — протянул он, непонятно к кому обращаясь. Но его следующая фраза однозначно была адресована мне и звучала как приговор: — Детка, из-за тебя отчислили моего друга… — сообщил этот тип мне таким тоном, каким тигр, наверное, сообщает бифштексу, что он им сейчас пообедает. — А ведь Молошу оставался последний курс перед дипломом… Но теперь из-за тебя он никогда не получит диплом… И не найдет себе хорошую работу… Потому что его из-за какой-то шлюшки внесли в черный список по дисциплине!
Мне бы испугаться и прикусить язык, чтобы не найти себе еще бо̀льшие проблемы. Но нет же!.. Вот теперь я проглотила то, что было во рту, и, не зная, за что отчислили приятеля фарна, отрезала самым обтекаемым образом, каким смогла:
— А я на изнасилование и избиение не напрашивалась! Поэтому моей вины в произошедшем нет! А если ты позабыл, то в конституции Альянса есть статья за сознательный навет и ложные обвинения. И кстати, за оскорбление статья тоже имеется!
В помещении столовой теперь стояла такая тишина, что было слышно чье-то неровное, прерывистое дыхание. От этого безмолвия душа пыталась сжаться в горошину и спрятаться где-нибудь под столом. Вот только я не могла себе этого позволить.
— Ах, вот как ты заговорила! — прошипел мне опомнившийся фарн, подражая речи яоху. А потом как рявкнет на всю академию: — А ну-ка, встать, когда с тобой разговаривает старший!..
Я дернулась. Но вместо того, чтобы подчиниться, упрямо поднесла к губам стакан с напитком. Это столовая, а не плац!..
И вдруг в мертвой, насмерть перепуганной тишине прозвучал как гром среди ясного неба ровный голос декана Дайренна:
— Что здесь происходит?
Теперь вскочили все. Включая наглого фарна, не дававшего мне поесть. И на этот раз мне пришлось нехотя поставить на стол почти полный стакан и встать вместе со всеми.
Дайренн медленно прошел вдоль столов и остановился аккурат напротив меня и фарна. Я поморщилась про себя: чуйка у него, что ли?.. Вот как он узнал?..
— Ефрейтор Гтерш?.. — посмотрел килл на моего оппонента.
Тот вытянулся еще больше и отчеканил, глядя в пространство перед собой:
— Мне доложили, командор Дайренн, что у рядового Гусевой проблемы с дисциплиной. И я решил проверить это лично, тем более что подвернулась такая возможность.
— И?.. — слегка изогнулась смоляная бровь декана.
— Проблемы действительно имеют место быть! — отчеканил в ответ фарн. — Будем искоренять! Путем изучения и применения устава на практике!
Дайренн, наверное, с полминуты молча изучал меня и фарна. А потом негромко хмыкнул:
— Ну-ну… Чтоб без членовредительства, Гтерш!
Фарн неуловимо скривился и четко отрапортовал на всю столовую:
— У рядового Гусевой не будет повода обращаться в медпункт!
Дайренн кивнул удовлетворенно, повернулся и вышел. А я осталась с мерзким осознанием того, что на этот раз влипла по-настоящему. Килл спасать меня не собирается…
После такого приключения меня вообще не удивило, что преподавателем по общей физической подготовке у нас оказался Гимро. Уже без всяких возражений я встала в самый конец шеренги будущих десантников и равнодушно посмотрела на зеленомордого. От Гимро ничего хорошего ждать не приходилось.
— И это будущие десантники, — проворчал он, пройдясь вдоль шеренги так, что его услышала, пожалуй, лишь я. Удивленно покосилась на игумара. Но тот, выйдя на середину, так чтобы его видели все, громко представился: — Сообщаю для тех, с кем мы еще не сталкивались: меня зовут Гимро Бидиэнш! Звание: капитан-лейтенант! Я буду отвечать за вашу физическую подготовку! За вашу выносливость и способность быстро и без нытья выполнять поставленные перед вами задачи! — Гимро сделал небольшую паузу и обвел нас взглядом. Но так как все молча ждали, чего еще умного он нам сможет сообщить, он и продолжил: — Сегодня у нас сдвоенная пара по физподготовке! Так как физическая форма крайне важна для успешного выполнения боевых заданий, встречаться мы с вами будем очень часто! Почти каждый день! Но сегодня! Сегодня самый важный для вас день! Сегодня я посмотрю и оценю ваши успехи, чтобы составить программу эффективных тренировок. У нас сдвоенная пара: на первой я буду смотреть на вашу выносливость! Вторая пара будет отведена силе, гибкости и специфическим навыкам! Все понятно?
Группа в ответ промычала нечто невнятное, очень отдаленно похожее на «Так точно!». Гимро снова скривился и рявкнул:
— Если все понятно, тогда кру-уго-ом!.. Шесть кругов по полигону! Бегом марш!..
Уменьшение количества кругов пробежки ни капли не радовало. Потому что этот полигон был размером с хороший стадион и больше того, крытого, на котором Гимро издевался надо мной, раза в два точно. Стартовали мы по очереди, как стояли. И когда подошла моя очередь бежать, первые уже вырвались далеко вперед. Но я им не завидовала. Во-первых, точно знала, что шесть кругов не вытяну. Во-вторых, это же не спринтерский забег на скорость…
Не могу точно сказать, кто сколько кругов пробежал, кто пришел к финишу первым, а кто вообще сошел с дистанции. Как я. Я сумела пробежать почти пять кругов, когда ноги подкосились и я попросту снопом свалилась сбоку беговой дорожки. За другими я не наблюдала ни в процессе пробежки, ни после того, как завершила ее, долго и мучительно потом восстанавливая дыхание. Количество своих кругов я знала благодаря такому же счетчику, который отсчитывал для меня круги на крытом полигоне. Похоже, здесь это была обычная практика.
После того как последний из тридцати двух курсантов завершил пробежку, Гимро неожиданно дал еще несколько минут, чтобы парень-арлинт отдышался. А потом рявкнул:
— Все! Стадо овечек, хватит трястись! Построились и приготовились внимательно слушать!
Я становилась в строй неохотно. Заранее «предвкушая» выволочку зеленомордого за то, что я самая слабая в группе и всегда буду тянуть ее ко дну. Но Гимро меня удивил. И не только меня, судя по потрясенным рожам стоящих в начале шеренги игумаров:
— Я расстроен и шокирован, курсанты! — зычно объявил Гимро в первую очередь. Я аж невольно покосилась на него: неужели этот толстокожий гиппопотам способен что-то ощущать? — Думать и анализировать из всей группы могут от силы десять курсантов! Отвратительно!