Черная энергия вспыхнула на кончиках его пальцев.
Лиара наблюдала, как он провел ладонью по поверхности доспехов. Руны, нанесенные ранее простой эфирной энергией, начали тускнеть под воздействием его воли. Линии размывались, узоры распадались на составляющие элементы, а потом исчезали совсем, будто их никогда не было.
Стирание заняло несколько минут.
Когда Джино закончил, доспехи и меч лежали перед ним чистыми, без единого следа прежних начертаний.
Он поднял руку к висящему в воздухе шару крови.
Тонкая струйка отделилась от основной массы и потекла к его пальцам. Кровь обволокла кончики, образуя плотный слой темно-красной жидкости. Джино опустил руку к нагруднику, достал кисть и начал чертить.
Его движения были быстрыми, но при этом плавными. Руна памяти на тыльной стороне ладони мерцала тускло, направляя мышечную память. Кисть скользила по металлу, оставляя за собой кровавые линии. Узор рунного слова «Неразрушимость» формировался с пугающей скоростью.
Лиара смотрела на это, и в ее глазах медленно нарастал ужас.
Кровь.
Он чертил руны кровью врага.
Это была демоническая техника. Запрещенная практика, о которой старейшины ее клана рассказывали только в предостерегающих историях. Практики, которые шли по неправедному пути, использовали кровь жертв для усиления своих техник. Они приносили людей в жертву темным силам, купались в крови, пили ее, начертали ею проклятые руны.
И этот юноша…
Он спокойно делал то же самое, будто это была самая обычная вещь на свете.
Неужели в Темной Эпохе времена стали настолько ужасными, что демонические практики процветают открыто? Неужели человечество пало так низко, что использование крови для культивации считается нормой?
Мысли метались в ее голове, наталкиваясь друг на друга.
А Джино продолжал чертить.
Рунное слово на нагруднике засветилось. Не обычным золотистым светом, которым сияли руны начертателей ее эпохи. Кроваво-черным. Густым, поглощающим окружающий свет, будто сама тьма обрела материальную форму.
Он перешел к наплечникам. Потом к поножам. К наручам. К мечу.
На каждом предмете появлялись новые узоры, пульсирующие зловещим сиянием. Джино начертил «Неразрушимость» на доспехах, «Проникающий импульс» — на мече.
Лиара не знала рунных слов Джино, но поняла, что это были те же рунные слова, что были раньше. Но энергия в них была другой. Более плотной и качественной. Лиара чувствовала это даже на расстоянии, даже сквозь путы, блокирующие ее собственную энергию.
Эти руны были сильнее прежних.
Намного сильнее.
Джино закончил последний штрих на клинке меча и выпрямился. Кровь на его кисти исчезла, впитавшись в начертания. Шар над телом Борги уменьшился примерно на четверть, но все еще оставался внушительным.
Он осмотрел свою работу, кивнул себе и начал надевать доспехи обратно. Застегнув последний ремень на нагруднике, Джино повернулся к ней.
Его фиолетовый платок слегка колыхался от остаточных потоков энергии в комнате. Лицо оставалось спокойным, почти безразличным. Он подошел к дверному проему, где она висела в путах, и поднял руку.
Лиара инстинктивно сжалась, готовясь к удару или еще чему похуже.
Но Джино просто коснулся рунной формации, удерживающей ее.
Энергетические оковы мигнули и растворились.
Лиара упала.
Ее ноги, затекшие после долгих месяцев в подвешенном состоянии, подогнулись под неожиданной тяжестью собственного тела. Она рухнула на каменный пол с глухим звуком, едва успев выставить руки вперед.
Боль пронзила запястья, но она проигнорировала ее.
Главное, что путы исчезли.
Она была свободна.
Точнее, настолько свободна, насколько это возможно рядом с демоническим культиватором, который держал ее на коротком поводке клятвы.
Лиара медленно поднялась на колени, массируя онемевшие запястья. Кровь постепенно возвращалась в конечности, принося с собой неприятное покалывание.
Джино стоял над ней, глядя сверху вниз сквозь фиолетовый платок.
— Вставай, — спокойно сказал он просто. — Нам нужно идти дальше.
Лиара поднялась на ноги, опираясь рукой о дверной проем. Ноги все еще покалывало от долгого висения в путах. Она размяла запястья, чувствуя, как кровообращение постепенно восстанавливается, и посмотрела на Джино.
Он уже развернулся и направился к выходу из секретной комнаты, не оглядываясь.
Лиара сглотнула, бросила последний взгляд на разрубленное тело Борги и последовала за ним.
Коридоры лабиринта тянулись один за другим, петляя и разветвляясь в запутанную сеть проходов. Джино шел впереди, его аура распространялась волнами, сканируя стены и пол на предмет ловушек. Лиара следовала за ним в нескольких шагах, наблюдая.
Он остановился перед очередной рунной формацией, вмурованной в стену. Золотистые линии древнего начертания пульсировали слабым светом, готовые обрушить на неосторожного путника каскад молний и огня.
Лиара уже видела такие ловушки раньше. Сложные, многослойные, созданные рукой мастера. Обычно она тратила недели на их изучение перед тем, как решиться пройти. Но Джино присел на корточки прямо перед формацией и начал чертить пальцем по полу, восстанавливая схему.
Его движения были быстрыми и уверенными. Черная энергия стекала с кончиков пальцев, оставляя тонкие линии на камне. Руна памяти на тыльной стороне ладони мерцала в такт его действиям.
Лиара молча наблюдала, как за несколько минут перед ним развернулась полная схема ловушки. Каждый элемент, каждая связь, каждый узел энергии были отображены с пугающей точностью.
Джино изучал схему всего лишь двое суток, его голова слегка склонилась набок. Потом он кивнул себе, поднялся и достал кисть. Черная энергия сконцентрировалась на щетине, и он начал чертить поверх существующих рун.
Обратная последовательность. Зеркальное отражение узора Арктониуса.
Формация вспыхнула и погасла. Ловушка деактивировалась.
Джино прошел через проход, и Лиара последовала за ним. Но через несколько шагов она обернулась.
Он уже чертил снова. Восстанавливал ловушку, но с изменениями. Добавлял новые элементы, усложнял связи, превращал уже итак опасную формацию в еще более опасную.
Лиара смотрела на это с растущим удивлением.
Каждую ловушку он разбирал, деактивировал, проходил и затем восстанавливал с усовершенствованиями. Методично, терпеливо, будто у него была вечность в запасе.
Остальные участники бродили по лабиринту, пытаясь найти выход. А этот юноша превратил испытание в тренировочную площадку.