– Только попробуй вырасти до зимы, – нахмурилась мама. Её брови застыли на лбу изломанной крышей. Никита быстренько разгладил их, как было.
Потом он долго выбирал шапку. Ему приглянулся длинный колпак. Никита нацепил его и кхекающим голосом произнёс:
– Привет, чувачок! Закурить не найдётся?
Мама скорчила гримасу:
– Так и будешь носить?
Никита заложил сзади на колпаке складку, и тот стал нормальной шапкой. Мальчик умильно заулыбался, мол, я же очень хороший, но мама разговаривать с ним не хотела.
Дома Никита уложил гелем волосы – сначала ёжиком, потом скрутил какой-то рог – и выглядел очень довольным. А мама с ужасом думала, что Никите надо купить ещё и новые зимние ботинки.
Глава 11. Олигаторов тьма
В воскресенье Никита сначала спал до одиннадцати утра, после гулял с Даней в сквере. А под вечер снова чуть не подрался с Сашкой – как всегда братья не поделили компьютер. Вмешался папа и велел отключить комп. Раз не умеют делиться друг с другом, значит и играть нечего.
Никита сел рядом с мамой, разложил учебники и страдальческим голосом сказал:
– У меня, наверное, двое детей будет всего.
– Почему? – удивилась мама. – Ты же раньше двадцать собирался завести.
Никита вздохнул:
– Да ну… Они визжат много.
Он подпёр голову рукой и долго глядел на темнеющее небо. Затем небрежно переписал упражнение по русскому и заметил:
– А ещё, представь, они заболеют и начнут кашлять. А мне их всех лечить надо будет. Ужас!
Помолчал немного и добавил:
– Нам с Сашкой, наверное, придётся отдельно жить, когда вырастем. А то жёны ругаться будут – девочки вечно ссорятся друг с другом.
Мама погладила его по голове и согласилась:
– Конечно, отдельно. Я ведь тоже девочка и тоже, наверное, с вашими жёнами ругаться буду.
Никита вытаращил глаза и не нашёл что ответить.
Вскоре он опять отвлёкся от домашних заданий.
– Мам, скажи мне честно, что легче: в школе учиться или на работе работать?
Мама, как и просил сын, правдиво ответила:
– В институте учиться.
Никита заинтересовался:
– А почему?
– Потому что в институте учишься тому, что тебе нравится, – объяснила мама. – И на работу ещё ходить не надо, и ответственности никакой, а вроде бы уже взрослый.
– Здорово! – обрадовался Никита. – Тогда я в физкультурный институт пойду. Я больше всего физкультуру люблю.
Мама удивилась:
– А ты что, хочешь работать тренером или учителем физкультуры?
– Нет, конечно! – Никита не ожидал такого подвоха. Он считал, что можно закончить институт попроще, а работать кем хочешь.
Он подумал о будущем совсем немного и решил:
– Я тогда на олигатора учиться буду.
– Аллигатор – это крокодил, – пояснила мама. – У Сергея Михалкова такое стихотворение есть, «Про Фому» называется:
– Купаться нельзя:Аллигаторов тьма.– А-а, ну этим, олигархом, – вспомнил мальчик. – А где учат на олигархов?
Мама вздохнула:
– На олигархов не учат, ими становятся.
– Буду вам с папой миллион в неделю давать или пять миллионов, – размечтался Никита, снисходительно гладя маму по голове.
Видимо, мысленно он уже страшно разбогател и активно помогал стареньким родителям, старающимся выжить на нищенскую пенсию. Через некоторое время мысли Никиты сделали новый виток.
– Мам, а президент много получает?
– Тысяч триста в месяц, наверное, – предположила она.
– Не выдумывай! – возразил Никита. – Миллион, наверное. Буду президентом, заодно и олигархом стану. Буду всеми командовать. Здорово.
И на этом радостном выводе вернулся к урокам.
Глава 12. Пропавшее расписание
В понедельник в школе царила суматоха: старшеклассники столпились в вестибюле. Они громко переговаривались, шутили и смеялись, но по кабинетам не расходились. Никита с трудом пробрался сквозь толпу и обнаружил причину сумятицы: расписание испарилось! Он хлопнул себя по лбу: так обрадовался в пятницу, что наступают выходные и можно играть на компьютере, что оставил корову в школе, а она проголодалась и слизала расписание. Он побежал по коридору, отыскивая пропажу, но его перехватила Ольга Ивановна:
– Соловьёв! Ты разве забыл, где наш кабинет находится?
Пришлось возвращаться.
А старшеклассники никак не могли разобраться.
– У нас сейчас литература, – кричал Семёнов из седьмого «А».
– Не литература, а физра, – возражала Балалайкина из восьмого «В».
Всё смешалось. Да ещё и электронный дневник завис как назло, а завуч уехала с утра на совещание в роно.
Учительница Ирина Валентиновна точно знала, что у неё алгебра в девятом «Б». Но когда вошла в кабинет, изумилась: только трое учеников из девятого «Б» явились на урок, остальные были из других классов. Несколько пятиклашек, два выпускника и восьмой «А» в полном составе.
– А в чём дело? – спросила Ирина Валентиновна.
– Расписание исчезло, – крикнул кто-то из учеников, – а электронный дневник висит.
– А в обычных дневниках посмотреть не судьба? – усмехнулась Ирина Валентиновна.
– Так не носим, – сознались ребята. – Зачем, раз электронный есть?
Ирине Валентиновне пришлось спуститься на первый этаж, чтобы уточнить своё расписание на понедельник. Там же находились и другие учителя. Они быстро восстановили расписание и вернулись обратно, договорившись, что на первом уроке не станут гонять учеников туда-обратно.
– Давайте всё же начнём занятие, – предложила Ирина Валентиновна. – Решим задачу попроще для учеников помладше.
Она открыла учебник и зачитала:
– Мороженое стоило двадцать копеек…
– Как оно может столько стоить? – перебил Сидоров из пятого «Б». – Это же совсем дёшево.
– Ну, – Ирина Валентиновна задумалась, – раньше фруктовое одиннадцать копеек стоило, а эскимо – двадцать восемь.
– Вы, наверное, при Сталине жили? – не унимался Сидоров.
Ирина Валентиновна пристально поглядела на него и решила, что надо спросить что-нибудь другое. Она начертила треугольник и сказала:
– Смотрите, ребята. Один угол в треугольнике тупой, значит, треугольник называется…
– Туповатый! – первым догадался неугомонный Сидоров.
– Тупоугольный, – сквозь невообразимый хохот выкрикнул кто-то из старших учеников, но урок был сорван.
Дальше они просто болтали обо всём.
На урок пения пришло много ребят из девятых-десятых классов.
– У вас же пение в шестом классе закончилось, – поразился учитель пения Игорь Викторович.
– Ну и что? – ответили ему. – Нам тоже петь охота.
Тогда Игорь Викторович достал баян, и класс дружно грянул «Крылатые качели». Вскоре к ним подтянулись ребята, не определившиеся, куда им пойти. Весь урок они исполняли знакомые песни и радовались возникшей путанице.
А на физкультуре встретились пятиклашки и одиннадцатиклассники. Сергей Борисович разбил мальчишек на две команды, девочек определил в группу поддержки и объявил начало игры. Пацаны из выпускного посадили пятиклашек на плечи, и битва в баскетбол закипела. Мяч скакал с одного конца площадки на другой. Старшеклассники передавали мяч пятиклашкам, а те легко забрасывали его в корзину. Девчонки громко скандировали кричалки и от души болели за своих. Даже когда прозвенел звонок, расходиться никто не хотел. Ученики договорились встретиться тем же составом после уроков.
Инге Леонидовне было не до смеха. Она вела уроки литературы и задала восьмиклассникам на дом «Мцыри» Лермонтова. Но из восьмого класса явился лишь Гараничев Антон. Инга Леонидовна решила не сдаваться. Она вызвала Антона к доске:
– Гараничев, расскажи содержание поэмы.
Тот откашлялся и начал:
– Лермонтов, Михаил Юрьевич. «Мцыри». Значит, так.
Он повернулся к окну и забубнил:
– В одном монастыре жили мцыри. Одна