С этими словами под пораженным взглядом бывшей свекрови покидаю сенсорную комнату.
Время уже перевалило за обед.
Пациенты разошлись по корпусам и номерам.
Пора идти на ковер к начальству.
Залетаю в кабинет, хватаю ежедневник и спешу в приемную Павла Петровича, еще не зная, что там меня тоже ждет не очень приятный разговор…
Глава 2 «Зима в сердце»
- Можно? - Заглядываю в кабинет Павла Петровича после короткого стука.
- Заходи, Ольга Николаевна, заходи. - Приглашает жестом и поднимается со своего места мне навстречу. - Присаживайся. Чай будешь?
- Нет, спасибо, - мягко отказываюсь. - Только кофе попила.
Аккуратно сажусь в новое кожаное кресло, чувствуя себя несколько неловко.
Несколько месяцев назад в кабинете главного врача сделали шикарный ремонт. Раньше тут был совок, а сейчас все такое новое и шикарное, что даже заходить страшновато. Краснов Павел Петрович всего полгода занимает пост главного врача нашего детского санатория, а уже столько всего сделал, сколько прежний и за десять лет не смог.
Павел Петрович возвращается на свое место и, усевшись в кресло, внимательно с легкой улыбкой смотрит на меня.
Пауза затягивается, и я, чтобы как-то снять напряжение, привычно поправляю ворот белой водолазки у горла.
- Вы что-то хотели обсудить? - спрашиваю. - Простите, но у меня не так много времени. Через двадцать минут уже занятие.
- Да, хотел. - Чуть прищурившись, кивает тот и, подавшись корпусом вперед, ставит локти на стол.
Мой взгляд, рассеянно блуждающий по кабинету до этого, останавливается на мужских руках, чисто по-женски оценивает их и стыдливо утыкается в раскрытый ежедневник.
- Я хотел обсудить с вами, Оля, возможность расширения вашего маленького кабинета.
- Мне вполне хватает места. Есть еще сенсорная комната.
- Нет. Вы не поняли. Я имел в виду расширение штата.
- Правда? - Удивленно распахиваю глаза. - Я столько просила об этом…
- Что устали ждать? - Криво улыбается мужчина и крутит в руке ручку. - Вы же понимаете, настолько неповоротлива бюрократическая машина.
- Да-да. - Понимающе киваю я. - И много дополнительных мест?
- Всего два. Но нам еще предстоит найти персонал. Справитесь?
- Конечно, Павел Петрович!
- И еще, по поводу совмещения ваших занятий с групповой физиотерапией - очень занятная тема. У нас есть небольшой пакет финансирования на обновление оснащения. - Поднимается со своего места, обходит стол и опирается бедрами на него, рядом со мной, будто бы нависая. - Я думаю переоборудовать немного вашу любимую комнату и расширить. Как вы на это смотрите?
- Надо подумать… - бормочу, чувствуя себя некомфортно от его близости.
- Подумайте. - Великодушно кивает. - Распланируйте. К пятнице жду ваши предложения в письменном виде. Успеете?
- Успею. - Киваю я и решительно встаю, собираясь уже откланяться, но мужчина меня останавливает.
Делает шаг вперед, и я оказываюсь между ним и креслом.
- Оля… - Смотрит, как удав на кролика. - Как вы относитесь к грузинской кухне?
- Что? - Непонимающе смотрю на него, прижимая к груди ежедневник.
- Составите мне компанию сегодня за ужином?
- Не думаю, что это уместно… - Пытаюсь выскользнуть из ловко расставленной засады.
- Почему? - Не больно, но крепко прихватывает за локоть.
И правда?
Почему, Оля?
Мужские пальцы обжигают прикосновением.
Ноздрей касается свежий и приятный аромат дорогого мужского парфюма.
Краснов довольно молод и хорош собой.
Высокий, подтянутый и ухоженный мужик.
Все наши бабы в санатории по сему сохнут.
Кажется, он в разводе…
А я… Слишком долго была одна.
- Мне кажется, нам стоило бы попробовать. - Его ласковый шепот так близко.
Щеки касается теплое мятное дыхание, а на талию уверенным жестом ложится мужская рука.
Шумно вздыхает:
- Ты так вкусно пахнешь…
Я на мгновение прикрываю глаза, пытаясь понять, распробовать ощущения и…
Чувствую его ладонь на своем подбородке.
Он явно собирается меня поцеловать.
И тело мое явно хочет этого поцелуя.
Я черти сколько лет не целовалась вот так по-настоящему, но…
- Нет! Никуда я с тобой не пойду. - Грубо отталкиваю от себя мужчину, мгновенно закрываясь.
Павел, явно не ожидавший такого поворота, глядит сначала с недоверчивым изумлением, а после с обидой.
- И не заставляю! - зло бросает он. - Идите работать, Ольга Николаевна!
Вылетаю из кабинета, точно ошпаренная, и несусь в туалет.
Там, закрывшись на щеколду, долго держу руки под холодной водой и, глядя на свое бледное лицо, думаю о том, что дура.
Обидела человека.
По сути, ни за что.
Ведь это не преступление какое-то - поцеловать понравившуюся женщину, путь вы и вместе работаете. Он же просто на ужин позвал, а не в сауну.
Павел давно уже оказывает мне небольшие знаки внимания, но я не думала, что он решится на что-то большее.
Не думала, не хотела…
Просто… Этот кабинет и вся ситуация в целом - это самый настоящий триггер.
Был инцидент в прошлом. И думалось мне - все былью поросло, а нет.
Человеческий мозг - странная штука. Вот казалось бы, что я теперь уже взрослая адекватная тетка. Не девочка…
А до сих пор заклинивает.
Конечно, Павел не виноват.
И я обязательно извинюсь перед ним.
Но после.
Смотрю на себя в зеркало: глаза сухие, даже тушь не потекла.
Я давно разучилась плакать, и это тоже плохо. Нормальный организм через плач перезагружает элементы в нервной системе, дает выход скопившемуся напряжению.
Стресс у меня сегодня был, а выхода напряжения нет.
Вот и досталось Паше.
Надо с этим что-то делать…
В сеансы психотерапии я не верю. Не помогает. Верю лишь в долгую работу над собой до изнеможения.
Тщательно мою руки с мылом, вытираю полотенцем, приглаживаю волосы.
И хорошо, что Антонина Михайловна так себя повела.
На самом деле нужен был лишь повод, чтобы отказаться работать с этой девочкой. Да, не самый лучший поступок. Не красит меня как человека и специалиста. Но так будет лучше для всех. Бывают в прошлом люди, с которыми в ты в настоящем никогда не захочешь встречаться. Так вот, мой бывший муж Игорь и вся его семья в целом - это и есть такие люди.
Девочку жаль…
А ведь она умненькая.
Просто со странностями.
Где-то я читала о подобном. Не помню…
Но ничего. С возможностями и деньгами семьи Даниловых Антонина Михайловна найдет в столице дефектолога не хуже, чем я, а может, даже и лучше.
Окончательно придя в себя, возвращаю на лицо маску непоколебимого спокойствия и, настроившись на рабочий лад, возвращаюсь к себе в кабинет.
Остаток дня проходит без происшествий.
К вечеру, когда все расходятся, включаю старенький компьютер и принимаюсь за разработку программы лечения, под которую, собственно, и будут рассчитаны новый персонал и средства реабилитации.
Увлекаюсь программой настолько, что совершенно не замечаю, как за окном стремительно темнеет. Бросаю взгляд на часы - время уже перевалило за шесть вечера. Основная часть санатория рассосалась кто куда: пациенты - по корпусам и номерам, а работники - по домам.
Поднимаюсь со своего места, тянусь, разминая затекшие шею и плечи, включаю свет, и тут дверь моего кабинета открывается.
На пороге стоит Павел Петрович. В небрежно распахнутом темно-сером пальто. Домой, видимо, собрался.
- Опять допоздна? - спрашивает он, как ни в чем не бывало.
- Не поздно же… - Неопределенно пожимаю плечами.
- Ты долго еще? - спрашивает, переходя на ты и этим давая понять, что хочет разговора.
Кидаю взгляд на незаконченный документ и решаю, что его можно доделать и завтра.
- Закончила уже.
- Подвезти?
- Если не сложно…
- Тогда собирайся. Жду тебя в машине.
Уходит, а я быстро натягиваю пуховик, сапоги и, привычно проверив, везде ли выключен свет, выхожу в темный коридор, а потом и из самого корпуса.