Мысленный приказ внедрился в голову моего друга, и он тут же принялся помогать мне с транспортировкой раненого незнакомца к дому. Юми тоже помогала, поддерживая его за талию. Так в течение пары минут мы оперативно донесли несчастного до лифта, а потом и до предпоследнего этажа, где проживал Ючи.
Его вместительные трёхкомнатные апартаменты встретили нас минимализмом и ярким холодным светом искусственного освещения. Квартира казалась практически стерильной, не считая открытой пачки чипсов на журнальном столике возле телевизионной панели, и пары тапочек в прихожей. Как оказалось, весь свой скарб Ючи хранил в шкафах, и вытаскивал наружу только по необходимости. Не то, что я, который жил среди гор носков, одежды и прочей мелочёвки, разбросанной тут и там. Эх, сейчас бы вернуться в свою любимую квартирку и посмотреть с Хайку какой-нибудь сериальчик…
Скрыться в своём уютном мирке и забыться. Жаль, Хайку пропал, и уютные миры начали легко рассыпаться в пепел в текущих реалиях жизни при наступающем Конце света.
— Всё! — уложив парня на диван, выдохнул Ючи. — Тяжёлый. Чем это его?
— Канистрой от масла, — ответил я.
— Это ведь надо было додуматься, — покачал головой мой рыжеволосый друг. — Так, я иду ставить чайник и накрывать на стол. Вы, наверное, очень голодны с дороги?
Спросив это, он убежал на кухню.
Я очень удивился радушию Ючи, хотя что думать — у него в квартире сейчас находились одни из самых привлекательных женщин Токио. Несмотря на неприглядный вид одежды, Токугава и Юми отлично дополняли друг друга, как Инь и Янь. Одна стройная и невысокая, а другая выше её на голову и фигуристая.
— Не отказался бы съесть слона! — пошутил я, а потом увидел встревоженный взгляд Юми — я перепутал род!
— А? Что вы сказали? — донеслось из кухни. Ючи активно стучал тарелками и кастрюлями, будто решил исполнить партию на ударных. Из-за этого шума он и не услышал мой конфуз.
— Ничего. Будем рады любой еде, — ответила Юми за меня. — Надо привести в чувство нашего друга.
Она кивнула в сторону парня, лежащего на диване без сознания. Его повязку уже стоило сменить, чем мы с Юми и решили заняться на досуге. Она сразу же убежала в ванную, и уже через минуту вернулась с небольшой аптечкой. Видно, девушка неплохо ориентировалась в квартире моего друга.
— Юми? — вдруг произнёс Ючи, встав в проёме.
— Да?
— А где Хироюки Тагава?
Глава 32
Американец
Ючи окинул нас внимательным взглядом и переспросил:
— Ты говорила, что он был с тобой. И где твоя подруга Аяко?
Повисло траурное молчание. Нерешённые проблемы и скребущая неизвестность о судьбе Аяко снова защемили наши сердца. Юми вдохнула, и произнесла:
— Дорогой, я всё расскажу после того, как ты нас накормишь. Мы голодные, как собаки.
Я поддержал её, яростно закивав, от чего грудь Токугавы заколыхалась. Ючи сильно смутился, и быстро убрал взгляд с прелестей замдиректора, и со словами: «Вы мне всё расскажете. Полностью, от и до!», он снова ушёл на кухню, из которой уже тянуло пряными специями и запахом мяса.
— Ну, вот и всё, — сказала Юми, закончив с перевязкой парня. — Интересно, кто он такой?
Мы оба смотрели на его гладкое лицо, слегка тронутое щетиной. Несомненно, это был гайдзин: прямой тонкий нос, высокие скулы и шевелюра каштановых волос. Да и ростом он оказался на пол головы выше даже самой Токугавы. Может немец? Или американец. Что он делал в нашем городе и как умудрился попасть в лапы Барбатоса?
— Вот очнётся, мы у него и спросим.
Юми оставила парня и прошлась до шкафа. Раздвинув двери, она начала бесцеремонно перебирать вещи хозяина дома. Наконец, она нашла что-то подходящее, и сразу же вручила мне. Это была добротная клетчатая рубашка из джинсовой ткани и трико на резинке.
— Надевай. Не хочу, чтобы эта женщина отвлекала моего парня своими буферами.
Я засмеялся, и принял одежду, после чего отправился в туалет. Закрыв дверь, я уставился на своё отражение в зеркале. Действительно, натуральная секс-бомба из какого-нибудь трешевого боевичка девяностых, где, двигаясь по сюжету, главные герои всё быстрее освобождались от неудобной одежды. Мужчина в конце всегда показывал врагам кубики на своём торсе, а женищна сверкала аппетитными формами в обрезках одежды.
Именно так Токугава и выглядела сейчас, выпирая своими выдающими формами через прорези в кровавых лохмотьях. И даже потёкшая косметика и взъерошенные волосы не портили манящий вид. Я решил позаботиться о замдиректора, перед тем, как вернуть ей возможность самостоятельно думать и принимать решения. Поэтому сначала долго и тщательно умывал её лицо, а потом, когда увидел результат дел своих, не выдержал и начал раздевать её тело, чтобы отправиться в душ.
Очень хотелось смыть кровь и весь негатив, который обрушился на эту бедную женщину за все дни. Целая минута ушла на то, чтобы я смог себя заставить отвлечься от созерцания этого практически совершенного женского тела. И только испуганное лицо Мисаки, а потом и окровавленный лик Аяко с закрытыми глазами, возникшие у меня в голове, вдарили по мне мощным чувством вины и стыда, из-за чего я сходу запрыгнул в душевую и включил воду на полную. Надо быстро привести Токугаву в порядок и обсудить дела с Ючи, после чего заняться решением насущных проблем.
Мой рот самопроизвольно открылся, и я сладко и протяжно зевнул. Мда… Этому телу не хватает хорошего сна. Увы, в эти дни никто из нас не сомкнёт глаз. Это просто слишком опасно…
Закончив с водными процедурами, я почувствовал такой неописуемый кайф, будто заново родился. Обтёрся душистым полотенцем, и как есть, без нижнего белья, испачканного кровью, влез в трико и надел рубашку. Вот теперь я снова человек! Точнее, Токугава.
Воспользовавшись тапочками Ючи, я прошоркал до двери и открыл её. До меня с новой силой донёсся запах разогретой еды. В животе сразу заурчало, а во рту начала выделяться слюна. О да! Пора попробовать стряпню старого друга! И уверен, она мне очень понравится!
На журнальном столике расположились тарелки с рисом и курицей-терияки, а так же палочки и соевый соус. Ючи и Юми, обнявшись, стояли у окна. Мой друг гладил теперь уже мою боевую подругу и что-то шептал ей на ухо. А она тихо говорила ему в ответ. Всё это сопровождалось нежными поцелуями, тем не менее, не переходившими грань приличия. Как я знал, эти двое до сих пор находились