Вскоре начала происходить настоящая чертовщина. Одежда на теле воина начала испаряться, а он сам уменьшаться в размерах. Я видел, как молодой краснокожий парень с короткими рожками на голове превращался в юношу, а затем в мальчика, становясь всё ниже и ниже. Вскоре передо мной лежал младенец, который так же стремительно продолжал уменьшаться. Больше я не мог на это смотреть поэтому, подождав пару минут и с облегчением увидев, что на квадрате света больше ничего не осталось, я нажал на кристалл и выключил эту страшную вещь.
— Игры со временем, да? — подумал я вслух. — А что, если… Да, нет! Это же безумие!
Во мне боролись страх и внезапно возникшая одна сумасшедшая идея. Понимая, что рискую многим, я принялся обыскивать шкафы и ящики в поисках подходящего инструмента. И слава богам, нашёл его. Ощущая дрожь во всём теле (не каждый раз приходится иметь дело с машиной времени), я отцепил ножны с Кирадесу от спины, и вытащил две половины меча, после чего положил их на пол в квадрат перед верстаком. Заранее зацепил обе половины щипцами, и оставил их лежать, пока сам подошёл к кристаллам.
Ну, была, ни была!
Нажав на третий светящийся гранёный камень, я сразу же бросился обратно, наблюдая чудо в действии: две половинки клинка моментально слились воедино, и я немедленно щипцами вытащил меч обратно. Отключив машину, чтобы ненароком не попасть под её действие, я сжал рукоять Кирадесу и осмотрел его вдоль и поперёк — он был как новый!
— Хиро? Где мы? — спросило моё оружие. — Я ничего не помню с момента нашего разговора в пустыне.
Испытывая восторг и ликование, я пару раз взмахнул мечом и снова почувствовал распирающую меня мощь.
— Мы в замке Сееры, друг. И нам предстоит срубить ещё много голов демонов. Надеюсь, ты теперь готов к этому!
Глава 12
Кровавое золото. Часть первая
— Есть идеи, кто они такие? — спросил я у меча, пнув распластанное на полу тело одного из убийц.
— Воткни моё острие в труп, — обескуражив меня, предложил Кирадесу. — Так я смогу сказать больше.
Я никогда не имел желания измываться над павшими врагами, но эти демоны не представились и вообще ничего про себя не рассказали. А мне было очень интересно узнать, что они здесь делали и на кого работали. Тем более, тот фокус со сдувшимися грешниками несколько удивил меня. Те двое мужчин на первый взгляд были весьма реальными, а в итоге оказались фальшивками.
Мысленно извинившись перед мёртвым телом, я вонзил Кирадесу ему в спину.
— Ну что? Видишь что-нибудь?
— Это младший демон.
— Ты хотел сказать низший?
— Нет. Низшие — это бывшие люди, а младшие — демоны по рождению.
Я как раз видел, что тот несчастный на верстаке превратился в грудничка, тоже имевшего рожки на маленькой голове. Эх, если бы я каким-то образом смог вытащить его назад, то ребёнок остался жив. Ведь дети из прошлого не виновны за грехи, которые они сделают в будущем. На меня накатила депрессия. Сеять смерть — моё предназначение. Пора к этому привыкать.
— Ты видел эти одежды раньше? Эти клинки?
— Да. Это слуги Сееры. Они что-то вроде ронинов, самураев оставшихся без хозяина.
— Похоже, они разбойничали рядом с этим местом. Я видел иллюзию — двое грешников прошли в замок, а потом превратились в фантики и исчезли. Может быть, они так выманивали других грешников? Только зачем?
— Вполне возможно. У младших демонов после смерти хозяина есть только три выхода. Первый — отправиться в бега и промышлять разбоями. Им приходится искать себе души людей для поддержания жизни. Например, красть их на землях других демонов, чтобы потом пытать и получать через их страдания жизненную силу.
— Как лиса в курятнике. Понятно.
— Второй вариант исключает свободу, но даёт возможность сытого существования — примкнуть к другому лорду и служить ему.
— А третий вариант?
— Забвение. Голодная смерть или сведение счётов с жизнью. Зависит от крепости уз, которые сформировались между хозяином и его подопечными.
— Видно, Сеера не особо утруждался налаживанием корпоративного духа, раз его воины превратились в разбойников, а не ушли следом за ним.
Я вытащил меч из тела убийцы и вытер об его одежды. После чего вложил в ножны за спиной.
— Ты что-нибудь знаешь об этой штуке? — спросил я, указав на выключенный верстак.
— Нет.
— Один из убийц попал под его влияние, и начал слишком быстро молодеть. В конце превратился в зародыш, а потом исчез.
— Обратный темпоральный эффект.
— Что?
— Этот артефакт — ещё одно проявление скверны, исходящее от проклятого демона Сееры. Игры со временем очень опасны для всего мира. Если всё так, как ты говоришь, то нам нужно уничтожить эту вещь. И чем скорее, тем лучше.
— С её помощью я починил тебя.
— Я был сломан?
— Да. Мефистофель каким-то образом сломал тебя пополам.
— Невозможно! Хотя… Он мастер над порталами, так что… Но, я ничего не помню.
— Потому что я вернул тебя прошлого, ещё до встречи с ним. Именно с помощью этой машины.
Мне совсем не хотелось уничтожать этот необычный артефакт. Что-то мне подсказывало, что верстак очень важен, тем более, он обращал время вспять, хоть и только для своего оператора. Но как использовать его, чтобы всё вернуть на круги своя? Не просто сбросить два десятка лет, а затем исчезнуть, а обратить время вспять для всех? Или же я всё притягиваю за уши, и кроме, как для пыток, изобретение Сееры никуда не годится?
— Расскажи, что было дальше, — попросил мой меч.
— Я пытался драться с Мулцибером, но это оказалось бесполезно. И он не убил меня только потому, что узнал про перст Тёмного, который теперь находится у Сатаны. Услышав это, архитектор Ада просто сбежал на своём зиккурате. Куда — не знаю. Может быть в другую галактику.
— То, о чём ты говоришь, очень тревожно.
— И почему же?
— Тёмный — это Первородный, который достиг практически безграничной силы. В схватках с собратьями он смог победить их всех, и поглотить их силу. Представь себе Первородного, аккумулирующего в себе мощь сотен таких же, как он.
— Поэтому он и смог взорвать Вселенную, — вспомнил я.
— Именно. Он практически сравнялся с Творцом, правда в плане разрушения, а не созидания. Наверное, ему не хватило совсем чуть-чуть, чтобы стать ему равным.
— Разве такое возможно?
— Выходит так, Хиро. Но Тёмный мёртв, а его сила жива. И если то, о чём ты говоришь, правда, то Сатана