– Всем добрый вечер, – а потом, будто так и должно было быть, я развернулась и пошла в ту сторону, где, если я правильно сориентировалась, должна была находиться полевая кухня во главе с забавным поваром – Роландом. Уж у него-то, уверена, должна быть вода.
Впрочем, в одиночестве я смогла пройти едва ли пять шагов. Меня догнал один из бойцов – не мальчишка, конечно, но всё ещё очень молодой мужчина. Возможно, даже, что мой ровесник. Или чуть младше. Он не был исполинского роста, но телосложение имел крепкое, жилистое, впрочем, как и все, виденные мною здесь боевые маги. Единственное, что отличало его от других – это тонкие длинные пальцы, музыкальные, как их ещё называют. Загрубевшая кожа потемнела от загара, кое-где даже шелушилась между пальцев, но всё это отнюдь его не портило. Скорее наоборот – добавляло мужественности.
Без обиняков он протянул мне руку и представился:
– Джейрон.
Я тоже не стала изображать смущение. В ответ протянула ладонь и легонько сжала его руку:
– Одри.
Пару шагов мужчина молчал, лишь рассматривал меня внимательным взглядом, я же делала вид, что совсем этого не замечала, наоборот, с интересом смотрела на ровные ряды палаток.
– Значит,– естественно, не выдержал Джейрон, – вы наша новая целительница?
Скрывать очевидное, не видела смысла:
– Она самая, – беззаботно пожала плечами.
Искоса заметила какую-то странную улыбку на мужских губах, а за ней проследовал вопрос:
– И надолго вы к нам?
Что? Неужели ещё один доброволец, готовый уговаривать меня отправиться в столицу?
Я недовольно скривилась и сильнее сжала ручку ведра, будто она могла дать мне сил, или терпения.
– Насовсем, – ответила, и раздражение прорезалось в голосе.
Мужчина коротко рассмеялся, а посмотрев на меня, поднял руки вверх, будто сдаваясь и повинился:
– Прошу прощения, просто… – он замолчал, раздумывая, стоит ли продолжать, после всё же решился: – Видите ли, ваша братия долго у нас не задерживается.
Усмешка коснулась моих губ, и я упрямо повторила:
– А я задержусь.
Мужчина замолчал, но я, даже не глядя на него, чувствовала, как скептически изогнулись его губы, и как во взгляде плескалось недоверие. Ничего-ничего, они ещё поймут, что ошибались. И что я не такая уж и неженка, которой кажусь на первый взгляд.
Будто спохватившись, Джейрон спросил:
– А вам что нужно? Воды?
Я приподняла ведро и потрясла им из стороны в сторону:
– Да, хотела немного навести порядок в лазарете.
Не дожидаясь разрешения, он отобрал у меня тару:
– Сейчас всё будет, а вы бы шли в палатку, иначе промокните, – после его слов, в самом деле, мне на нос упала первая крупная капля. И ветер, притаившийся, как хищный зверь и ждавший условного знака, зашумел в вышине, медленно опуская ниже и начиная трепать приспущенные флаги.
– И тряпка нужна, – крикнула в спину удаляющегося Джерома, на что он помахал ладонью над головой, принимая мою просьбу.
Я поспешила обратно к палатке и у самого входа посмотрела на небо. Оно уже было не серым, а иссиня-чёрным, и тучи торопливо накрывали гарнизон, скрывая за своей темнотой ровные ряды палаток. Обшарпанных же стен Гринварда, что высились за лагерем, вовсе не было видно, их поглотила чернота.
В лазарет я вошла за пару минут до того, как хлынул ливень. Капли барабанили по крыше, и я испугалась, что ещё немного и та начнёт протекать, но ткань, на удивление, оказалась прочной. А спустя десяток минут ожидания, уверилась окончательно, что палатка не такая уж и хрупкая. Мало того, что протекать она явно не собиралась, так ещё и ветер, шумевший на улице, вовсе не мог сдвинуть её с места.
Ткань раскрылась и в приёмную, весь промокнув до нитки, вошёл Джейрон. По его лицу стекали прозрачные капли, они же катились по плечам, рукам, ногам, так что под ним очень быстро образовалась лужа. Но то, что обещал, он выполнил:
– Держите, всё, что смог добыть в неравной борьбе.
Не смогла сдержать улыбку:
– И с кем же вы боролись?
Он округлил глаза и вытянул губы в трубочку, затем понизил голос и доверительно прошептал:
– Как, вы не знаете? – на этот вопрос ему вовсе не нужен был мой ответ. – Роланд никому не позволяет брать воду на кухне, всех шлёт к колодцу.
Я живо представила картину, где поварёнок в заляпанном фартуке бегает за Джейроном, держа в руке увесистый половник, и рассмеялась. Но моё веселье кое-кто истолковал как-то по-своему:
– Знаете, из нас выйдет чудесная пара, вы так не считаете?
Смех оборвался резко, и улыбаться я тоже перестала. А для верности ещё и на шаг назад отступила, чтобы появилось место для манёвра.
Мне хотелось сразу дать понять, что подобные намёки не потерплю, поэтому я строго посмотрела на него и произнесла:
– Спасибо за помощь, я думаю, вам пора, Джейрон.
Мужчина продолжал улыбаться, но игривые искры в глазах сменились лёгким недоумением, будто он не понимал, как я могла ему отказать. Или же прежде ему не доводилось слышать отказов?
– Это – нет? – не стал сдаваться он, и сделал шаг вперёд, так что мне вновь пришлось отойти назад.
– Это значит, вам пора, – повторила с нажимом.
Джейрон хмыкнул недовольно, стёр с лица улыбку и хотел что-то добавить, но его перебил строгий голос:
– Рон, – обратился к нему мужчина, горячими объятьями благодаривший меня за спасение Фила. Сайрус, если я не ошиблась. – Тебе же сказали, что пора. Сколько раз нужно повторить?
Я напряжённо следила за тем, как дружелюбие Джейрона сменилось злостью, но когда он обернулся к Сайрусу, то с фальшивой покорностью произнёс:
– Всё-всё, ухожу, я ж так, просто…
Он поставил ведро, бросил на меня последний взгляд, и вышел. Мне сразу стало легче дышать. Нет, к такому натиску я оказалась не готова. Конечно, студенты порой вели себя куда более нагло, и шуточки отвешивали, от которых я покрывалась румянцем, но их я воспринимала, как детей. Да что там – они и были детьми, и в большинстве своём дальше слов не заходили. Кроме Витора, конечно же, но этот образчик девичьих грёз во многом был «особенным». Здесь же были…