Последний раз я писал матери два месяца назад. Как писал – маменька закидала меня письмами с угрозами, что если я ей не отвечу, то она самолично посетит непутёвого сына. Пришлось ответить, в очередной раз, поддавшись шантажу.
Теперь же пишу сам. Да ещё и с просьбой. Думаю, она будет в восторге.
Письмо получилось лаконичным. Я просто попросил её посодействовать, чтобы нам прислали все лекарства, перечисленные в списке. Я знал, что её просьбы будет достаточно. Прежде, чем попрощаться, я долго думал, добавить ли кое-что к основной просьбе или… В итоге всё же решился:
«Матушка, я был бы вам очень благодарен, если бы вы прислали мне несколько коробок шоколадных конфет».
На этом поставил точку, и поспешно запечатал конверт, боясь передумать. Отдал бойцу, чтобы отправил через портал.
Весь следующий день я ждал, что ответит мать. Потому что не ответить она не могла. Это же такое событие – сын впервые за последние несколько лет сам написал письмо, а не под угрозой приезда родительницы. И не ошибся. К вечеру прибежал посыльный и сказал, что через портал доставили какие-то коробки, которые прибывший боец обязан отдать только лично мне в руки.
Лекарства были все, согласно списку, а вот заказанных конфет я так и не нашёл, зато причину их отсутствия сразу обнаружил в довольно лаконичном письме:
«Дорогой, ты не уточнил, с каким именно вкусом тебе нужны конфеты? Знаешь, они сейчас стали так популярны в столице, что их можно найти и со вкусом клубники, и со вкусом малины. Словом, с любым, какой только может пожелать душа. Так что тебе нужно, и, главное, для кого эти конфеты?»
Во всём письме было важным только последнее предложение, на которое меньше всего хотелось отвечать. Я и не ответил, отложил до утра.
После же того, как Одри провела осмотр, буквально заставив меня, я решил, что ущемлённая гордость не такая уж большая плата за то, чтобы девушка была довольна. Написать матери как есть, теперь казалось совершенно логичной затеей.
Я, конечно же, солгал, что избегаю целителей. Нет, старик Лиман, действительно, не миндальничал с бойцами, он попросту не умел лечить так, чтобы не доставлять дополнительную боль, но у меня была ещё одна причина, чтобы избежать этого осмотра.
Сама Одри.
Я с большим трудом изображал спокойствие, хотя сердце отбивало бешеный ритм, а перед закрытыми глазами проносились картины, далёкие от понятия целомудренность. Так что, когда я вернулся к себе в палатку, то долго стоял под струями воды, пытаясь вернуть спокойствие. Жаль, что вода была почти горячей, сейчас бы мне не помешал холодный душ.
Спать я так и не лёг. Написал матери, что она может прислать конфет на свой вкус, и продолжил ходить по палатке взад и вперёд. Сколько бы я ни тряс головой, образ девчонки, такой беззащитной и уставшей, всё не уходил из моих мыслей, а когда я всё же лёг на кровать, укрывшись одеялом, с улицы раздались торопливые шаги.
– Командир, – крикнул Лари, один из бойцов, который должен был нести сегодня ночью караул у главных ворот, – на Грегори напали.
Вот теперь все лишние мысли выветрились сами собой.
Пожалуй, так быстро я ещё никогда не собирался. Когда выбежал, Лари стоял, сложившись пополам и тяжело дыша:
– Что случилось?
Лари хоть и был молодым, но опыта ему не занимать. Он хорошо знал порядки и всегда чётко следовал инструкциям:
– Я пришёл на смену, – чутко отрапортовал он, – Грегори не оказалось на своём месте. Предупредил ближайший патруль, и мы пошли на его поиски. Нашли шагах в десяти от поста. На нём изодрана куртка и земля вокруг вся в рытвинах, будто сработала сеть, но…
Он не договорил, и я закончил за него:
– Но ловушек здесь быть не может.
Лари кивнул.
– Где он сейчас?
– Отнесли в лазарет. А целительницу…
– Я сам разбужу, – отмахнулся от него и побежал в сторону палатки, которую занимала Одри.
Одри Эвертон
Я с трудом открыла глаза и непонимающе нахмурилась. Мне показалось, или Артур действительно звал меня?
– Одри, – повторил голос командира, и я увидела мужчина, склонившегося надо мной. На его ладони слабо мерцал магический огонёк.
Только взглянув на его выражение лица, сразу всё поняла:
– Кто ранен? – попыталась высвободить руку из спального мешка, в котором спала скорее по привычке. Да и в нём я будто бы чувствовала себя более защищённо. Нет, можно было конечно обходится амулетом, но… Пусть это будет моей маленькой странностью. Получилось не сразу, и Артур принялся помогать мне. Он спешно расстегнул замок и застыл, почему-то глядя на меня странным взглядом.
Что не так? На мне целомудренная пижама – рубашка с длинным рукавом и штаны. Из фривольного там только кружевные оборки на груди и карманах.
Артур нехотя отвернулся и рвано выдохнул, после наконец-то ответил на мой вопрос:
– Грегори. Снова сеть.
Я замерла на месте и нахмурилась.
– Бойцы ведь ночью не патрулируют местность, так? – пусть я здесь всего ничего, но кое-что уже успела усвоить. Из обрывков фраз бойцов, что охотно делились всем и сразу во время осмотра, и от Фила, который с радостью восполнять пробелы в моём понимании уклада жизни гарнизона.
– Не патрулируют, – мрачно бросил командир, и замолчал.
Я же не стала зря терять время – захочет, расскажет подробности, если же нет, то переживу. Моя задача проста – помочь бойцу, всё остальное вторично.
Забежала в соседнюю комнату, что заменяла мне ванну и быстро скинула пижаму. Уже через пять минут я была готова.
В лазарете было не многолюдно. Всего-то три человека, не считая Грегори, лежащего без сознания на одной из кушеток, и нас с Артуром. Посетителями были Сайрус, Лари, молодой мужчина, которого я осматривала сегодня утром, и, как всегда недовольный Илиас. Последний, кажется, был раздражён больше обычного, но меня он интересовал мало.
Я подошла к Грегори и спешно осмотрела его. Куртка разодрана, почти так же, как и у Фила, да и рана такая же. Даже рисунок от сети похожий, что было весьма странным. Не то чтобы я была экспертом в военных ловушках, но что-то мне подсказывало, что таких совпадений не бывает.
– Поможете? – нашла взглядом Артура, и он коротко кивнул.
Резерв у меня, конечно же, не успел восстановиться в полной мере, к тому же работа с