Теперь я совсем не хотел, что бы всё закончилось именно так. У нас было ещё много тем, что бы их обсудить, но Озэму решил уйти. А я вспоминал всех тех, кого он погубил, в погоне за местью, чтобы набраться смелости и решимости привести приговор в исполнение.
— Прощай.
— До встречи, Хиро...
Вложив все страдания и боль, которые кипели во мне, я тотчас совершил правосудие, со всей силы рубанув мечом...
Внезапно вся комната осветилась золотыми искрами, которые тут же покатились по кровати, одеялу, а затем и по лицу Мисаки...
Она быстро заморгала!
Я поздновато вспомнил, что красное пятно на моей груди может при пробуждении испугать её, поэтому, сразу припал на колени рядом с ней, и принялся снимать рубашку:
— Мисаки? Ты проснулась?...
— Как долго я спала? — вместо приветствия произнесла она. — Где это я? Хироюки? А ты что здесь делаешь? И почему ты голый по пояс?!
Я только рассмеялся, ведь был счастлив от знания того, что Мисаки не запомнила все те ужасы, которые с ней приключились. Не сказав ни слова, я обнял её за плечи, тем самым заставил девушку сконфузиться.
— Почему ты так странно себя ведёшь? Уф, ты и правда маньяк! Да что случилось то? — спросила она, настойчиво вырываясь из моих объятий.
— Соринка в глаз попала, — решил отшутиться я, улыбаясь во все тридцать два зуба. Слава богам, демонята смекнули, что к чему, поэтому просто испарились, оставив нас наедине.
— Я что, потеряла сознание на свидании?
— Что-то вроде того, — улыбнулся я. — Тебя наверное, сильно впечатлил закат.
— Вот ведь... Как же так? — спросила она, присев на кровати.
— Ничего страшного. Врачи занимаются тобой — скоро будешь как огурчик.
— Это точно не серьёзно? Ой! А тётя знает? Сколько я была в отключке?
— Не беспокойся. Она навещала тебя. Ты спала чуть больше недели, но теперь всё будет хорошо.
Теперь передо мной стояла задача каким-то образом скрыть все те разрушения, которые начинались за её палатой.
Мисаки не на шутку заволновалась, а я вёл себя, как идиот, не говоря ей диагноза. Будь я на её месте, то уже придумывал бы себе страшные диагнозы, ведь здоровый человек не проспит целую неделю в больнице...
Мне надо было что-то придумать, но внезапно потемневшая палата сбила меня с мыслей...
Белые стены вдруг почернели, как и всё вокруг. Мисаки, сидящая рядом, тоже оказалась во власти тьмы, и к моему ужасу, застыла, как неживая!
— Мисаки! — закричал я, схватив её за холодную руку. — Что произошло?!
Я пытался привести её в чувство, но всё было без толку. Она стала недвижима словно статуя. Будто превратилась в камень! В холодный, мать его, камень!
ЧТО ЕЩЁ ЗА НАПАСТЬ СВАЛИЛАСЬ НА НАШИ ГОЛОВЫ?!
— Ты ещё не вспомнил? — прошелестел мягкий голос.
Я обернулся и увидел её...
Как...
Такое...
Может быть?!
Это была та самая третья дама, претендовавшая на роль моей девушки. Я мог поклясться, что именно её объявление сохранил в закладках браузера наряду с анкетами Котонэ и Мисаки! Белоснежные волосы, гладкое европейское лицо и золотистые локоны, ниспадающие до высокой груди. Весьма необычный образ завершали греческая туника и сандалии, сверкавшие в темноте...
Неужели я подсознательно выбрал на сайте именно её, так как эта женщина чем-то напоминала мне замдиректора Токугаву?
О, боги, а эти светящиеся во тьме сандалии?! Она, оказывается, ещё и в моём сне успела отметиться! Только тогда вместо лица у неё был космос!
— К-кто ты? Ты Первородная?
— Значит, ещё нет, — цокнув языком, ответила она. — А жаль... Что ж, раз уж ты ещё не готов, мне придётся тебя поторопить.
— Что ты сделала с Мисаки?!
Женщина хитро улыбнулась:
— Я заставлю тебя вспомнить, Хиро! Заставлю снова страдать!
— НЕ ТРОНЬ ЕЁ — крикнул я, бросаясь в безрассудную атаку с поднятым мечом.
Когда между нами осталось лишь несколько метров, а заточенное лезвие катаны уже устремилось к цели, тьма вокруг будто ожила! Сотни иссиня чёрных рук в один миг накрыли меня с головой..
Алекс Холоран
HIRO: Белый портал [2]
Глава 1
Дурной пример заразителен
Золотые рога дьявольского солнца возвышались над кровавыми облаками, озаряя острозубые горы закатными лучами. Столь устрашающее и одновременно красивое зрелище было обязано своим существованием солнечному затмению. Которое в этих краях было не таким уж и редким явлением, но всё равно вносило во всеобщий антураж толику благоговейного страха.
Где-то вдали извергался вулкан, отметившись на горизонте яркой жёлтой точкой и фиолетовыми клубами пепла, вздымающимися ввысь. Выжженная земля была испещрена разломами, из которых фонтанировала лава. Повсюду слышалась какофония звуков, в числе которых угадывались шипение гейзеров, течение потоков раскаленной породы, падение камней, а ещё и многоголосый хор отчаяния и боли миллионов людей, оказавшихся здесь не по своей воле.
Вдалеке угрожающе звучали раскаты грома. Мужчина, глядевший в проём окна, давно уже предвкушал то время, когда суровая буря настигнет и это место.
Когда человеческие вопли стали назойливым шумом сверлить ему мозг, демон с громким хлопком закрыл ставни, к сожалению, только лишь слегка приглушив его. Раздражение отпечаталось на суровом лице цвета терракотовой глины. Казалось, между тонкими изящными рогами пробежала искра.
— Я сыт по горло этим местом!
Демон по имени Просатанос взъерошил непослушные волосы и уставился безумными глазами на свою обнажённую пассию, лежавшую в постели.
— … ПО ГОРЛО! — повторил он громче, оцарапав остроконечным хвостом колонну, поддерживающую своды комнаты.
Наама уже давно привыкла к вспыльчивости своего любовника, поэтому не обратила на его выходку никакого внимания, продолжая подпиливать свои острые, как когти коршуна, красные ногти. Девушка не имела на голове демонических атрибутов в виде рожек, лишь пышные русые волосы, которые ниспадали на её бархатную грудь. Богиня блудниц олицетворяла собой секс в чистом виде, но даже её чары не могли сейчас утихомирить сына Сатаны.
Выпустив пар, Просатанос сел рядом с ней и сжал голову руками:
— Иногда мне кажется, что я заточён в этом месте, как вшивый смертный. И никуда мне отсюда не скрыться…
— Милый, нужно искать и положительные моменты.
— Ну, да. С меня не сдирают кожу живьём и не наматывают кишки на вертел. Хотя, от скуки я всё это испытал уже очень давно и очень много раз.
— А я не