На второе… нет, не буду ничего говорить. Словами этого не передать. Скажу лишь, что минут через двадцать, мы со старшим Шуваловым, довольные, как обожравшиеся сметаной коты, смотрели друг на друга чуть прищуренными глазами, и улыбались.
— Свинство с твоей стороны, что ты меня сюда только сейчас привел, — сообщил я родителю самым благостным тоном.
— Как дорос, так и привёл, — не менее любезно ответил князь. И в момент неуловимо изменившись лицом, превращаясь из довольного гурмана в высокопоставленного сановника, предложил. — Теперь поговорим?
— Изволь, — я тоже сразу подобрался. Подозреваю, что все эти прелюдии были не просто так. И тема для разговора будет не слишком приятной.
Так и вышло.
— Император инициировал проверку деятельности рода Шуваловых, — просто сказал Юрий Антонович. — Формальный повод — обвинения в непотизме.
Я пару раз моргнул, вспоминая значение этого слова. Если по-русски говорить, оно означало кумовство. Так, стоп…
— Это из-за меня, что ли?
Отец кивнул.
— Это именно что формальный повод, Михаил. И государь, и все вменяемые люди понимают, что твой приход в полицию никак не связан с попытками захвата этой государственную структуру родом Шуваловых. Но у меня есть враги, и они достаточно сильны и влиятельны. В тот момент, когда я начал интересоваться историей чертежей «Святогора», они решили нанести превентивный удар.
Глава 25
— Звучит, как бред, — вырвалось у меня.
— Неважно, как звучит, — усмехнулся в ответ старший Шувалов. — Зато есть официальное основание для проверки. Император не может проигнорировать подобные обвинения, даже если и понимает, что это всего лишь очередной виток фракционной борьбы.
Ну, логично. Быть главным над сворой таких вот богатых и влиятельных товарищей, как князь Шувалов, это не только шапку красивую на голове носить. Разделяй и властвуй, полагаю, в этом мире тоже максима, не требующая доказательств. Ну и что, что государь не верит в обвинения? Зато есть повод немного подприжать одну или парочку сильно о себе возомнивших семьи. Это я понимаю. И даже не возражаю.
Но вот применительно-то ко мне все это, что значит? Ответ напрашивается очевидный.
— И что? Мне теперь из полиции уходить?
— А вот этого как раз делать и не нужно, — удивил Юрий Антонович. А мне вот почему-то казалось, что ему не нравится, когда наследник рода тянет лямку рядовым опером. Впрочем, он сразу же пояснил, чтобы у меня таких глупых мыслей больше не возникало. — Если бы ты сделал это до запуска проверки, то я был бы только рад. Но сейчас, после начала процедуры, твоя отставка будет выглядеть, как паника и слабость. Которую ни в коем случае нельзя показывать. А вот что нужно демонстрировать, так это силу. И то, что ты остаешься на своем посту — это и есть наше ответное заявление. Что мы не испугались и не и пытаемся сдать назад. Иначе, лишь дадим нашим врагам дополнительные рычаги воздействия.
Че ж так сложно-то!
— Кто они, кстати? — уточнил я, принимая его ответ. — Враги эти? У каждой неприятности в жизни есть имя, фамилия и должность.
Некоторое время отец смотрел на меня без выражения. Потом хмыкнул.
— Надо же, — пробормотал он. — А я уже и забыл, что когда-то сам так думал.
— Рад, что напомнил тебе времена молодости, но я ничего не понял.
Немного юношеского хамства, чтобы он меня совсем уж зрелым не считал, не повредит.
— Все обстоит не так просто, как ты считаешь, — на резкость князь не обратил никакого внимания. — Да, с одной стороны, имена у наших недругов есть, но — только сегодня. А завтра их сменят другие, в то время, как противники превратятся в союзников. Чтобы сменить лагерь послезавтра.
— Политика, — с искренним отвращением произнес я. Это я тоже понимал. И всегда старался от нее подальше.
— Она самая, — подтвердил он. — И сегодня расклад карт примерно таков…
Когда Шувалов старший продолжил, я стал лучше понимать, почему вообще наш сегодняшний обед, да еще и в таком необычном месте, состоялся. Князь, похоже, решил, что его сын достаточно подрос — не физически, но ментально. А стало быть, пора его подтягивать к семейному, если можно так выразится, бизнесу. Делиться опытом и наставлять на путь истинный.
Чего мне, положа руку на сердце, не хотелось бы. То есть, я планировал вернуться в род после того, как докажу состоятельность нового Михаила, как личности. Но не сейчас. Пока я к такому повороту банально не готов. Очков опыта не хватает.
Ведь я кто? Опер-важняк. Умный — не будем скромничать. Настойчивый. Целеустремленный. С хорошим багажом за спиной. Теперь вот еще и чертовски хорош собой, что объясняется правильной родословной. Но — и только-то! Ищейка, волкодав, борзая, сыскарь — как ни назови, а результат один. Я не тот человек, который может играть на одном поле с такими мастодонтами, как отец моего реципиента.
Когда-нибудь — быть может. Если выживу, обрасту нужными связями, заведу полезные знакомства плюс парочку верных друзей и стану лучше понимать устройство этого мира. Но. Не. Сейчас.
Князю Шувалову, правда, всего этого не скажешь. По лицу этого не молодого, но и не старого еще мужчины видно, как он вдохновлен сейчас. И понять его можно, чисто по-человечески. Сын, которого он внутренне уже похоронил, вдруг демонстрирует ум, чутье и даже какую-то зрелость. Это ли не радость для каждого отца?
Так что слушать он мои отговорки не станет. Точнее сказать — уже не стал. Навалившись на стол, он увлеченно вываливал на меня расклады взаимоотношений высших родов империи на сегодняшний день. Сопровождая все это комментариям, сносками, поправками и нюансами, в которых я начал плавать уже минут через десять.
Нет, основу-то я уловил, тем более, что ее и до меня Мишке преподавали, как наследнику. Там сложного-то и не было ничего. Есть царь, император Шереметьев, есть его Совет, называемый также Советом Семи. Туда, кроме моего здешнего родителя, входит еще шестеро высших аристо, тоже князей. И даже фамилии их память прежнего владельца тела хранит на самой важной полочке.
А вот дальше начинались те самые нюансы. Точнее, короткоживущие альянсы этих замечательных высокородных. Которые между собой и не друзья, но и не враги. У каждого даже есть свои принципы, но не они определяют сторону, а сиюминутная конфигурация сил вокруг трона.