Раймер уважительно покивал и крепко пожал поданную ему, шершавую, горячую, грязную руку.
В новом охраннике явно чувствовались силы и звериная злость. Это было даже ценнее Потенциала. Да и надежнее.
"Если будет война, там Потенциал побоку, — сумрачно подумал Дарион — На войне не Потенциал главное, а у кого зубы острее. Вот у этого, двоемордого, видно звериные они. Волчьи!"
— Точно думаете, лейд! — хмыкнул тот, по очереди моргая мутноватыми глазами — Волчьи. Так и есть. За них и морду развалили надвое в своё время... В общем, договорились? Вы нам что я сказал, а мы вам — охрану до последней крови. Так?
— Так, — кивнул Раймер — Приступайте. Но! В поместье потише. Если надо баб или прочего — в город. Счета пусть мне присылают. Оплачу.
— Не до этого пока. Потерпим.
На том и порешили.
...Близился тот самый день.
День официального признания Смотрителем Стыка Миров Эллиноры своей законной супругой. Втайне от Элли Дарион сбегал в город по одному из порталов, чтоб купить кольцо. И такое, которое (он точно знал!) вскружит голову Эллиноре, весьма падкой на драгоценности. Громадное, всё в россыпи мелких, прозрачных и чистых, как слеза, алмазов. С огромным, развернувшим белые, эмалевые лепестки цветком во вставке. В чашечке цветка — тоже алмаз, только темно — синий, как летнее небо после грозы или сильного дождя...
— Завтра ты станешь моей женой, — сообщил он за ужином — Утром приедет секретарь из города, привезёт бумаги. Процедура быстрая и скучная, Элли. Бумаги подпишем и готово дело.
Невеста поперхнулась и закашлялась, зажав рот салфеткой.
— Ой, уже завтра? — радостно прохрипела, давясь крошками и торжествуя победу — Ах, Дарион! Ты прелесть! Ты и... кольцо мне купил?
— Купил, — медленно произнёс Смотритель, решив подразнить Эллинору — Дешевенькое правда. Малость потертое. Уж извини! У скупщика в лавке взял. Это одной мёртвой старухи кольцо. Что смотришь? Старуха та померла, её мужик кольцо в лавку сдал. Выпить — то охота за упокой души, верно? Охота. А не на что. Вот, Элли. Слушай и знай, как люди живут. В нищете, голоде и прочих лишениях! Не то, что ты на всём готовом.
Нареченная надула было щеки, готовясь зареветь. Ну или выступить с речью, обличающей жадность и хамскую натуру будущего супруга.
Однако, быстро оттаяв, сдержавшись и поняв, что над ней пытаются подшутить, спокойно и молча завершила ужин.
— Знаешь, Дарион, — положив вилку на край опустевшей тарелки, сказала она ровно — Мне ведь всё равно, что за кольцо будет у меня на пальце. Главное, что оно там БУДЕТ. И в бумагах твоя подпись БУДЕТ. Потертое так потертое, так тому и быть. Видно, на большее мне рассчитывать не приходится...
Кротко вздохнув, поднялась из за стола.
— Кольцо мёртвой старухи, говоришь? — уточнила, оправляя завернувшуюся скатерть — Ладно... Хорошо, милый. Легкого пути той старухе, светлой ей памяти! И тебе лёгкого пути... одному в спальню. Я переночую внизу. А ты спи там... со старухой, либо с её призраком. Или... с собственной правой рукой. Спокойной ночи, лейд Жадина.
...Сделав несколько шагов тут же громко взвизгнула, тая от крепкой хватки рук, сдавивших талию и горячего, злого дыхания на щеке. Тая и тихо смеясь в тон где — то недалеко мелко взрывающемуся, приглушённому хихиканью вечно и внимательно подслушивающей всё, абсолютно всё — прислуги Катарины...
Глава 27
Отпустил Дарион Эллинору только в спальне.
Отпустил ненадолго, лишь для того, чтоб сдёрнуть с себя рубашку и разозлённо пропыхтеть:
— Ну — ка, радость моя... повтори — ка про правую руку! Да, ещё и скажи, откуда ты набралась подобной пошлости? Лейда, тоже мне... В пансионах для благовоспитанных девиц вряд ли такому учат!
Элли расхохоталась. Удобно устроившись на постели, улеглась набок, наблюдая, как раздевается Смотритель.
— Не учат, согласна, — прошептала она, ехидно улыбаясь — Но я много времени провожу с тобой... Видимо, и набралась от тебя! Дарион... ты такой милый, когда злишься! Фырчишь как кот. Ой, что я подумала... Почему у нас дома нет никакой живности? Собаки — и те только на улице. Давай заведём рыб? Или птиц в клетках. Это, кстати, в Эстоллане очень модно. В домах с достатком всегда пропасть клеток или этажерок с цветами. У нас были...
Повернувшись на спину, девушка посмотрела в потолок.
Отругала себя, что заведя этот разговор, вспомнила опять о несчастной маленькой собачке, застреленной лейдом Морнеем. Всегда, когда у девушки возникало желание завести себе питомца или растение, ей приходила на ум та страшненькая, рыжая собачка. Животинка была глупой, несдержанной и скандальной, за что и поплатилась... Может даже, заслуженно? Не всякий способен выносить постоянное гавканье, согласитесь? Вот и покойный Гилберт Морней оказался неспособен...
— Терпеть не могу всё это в доме, — ответил Дарион, присаживаясь рядом — У матери были коты. Три кота, здоровенных и дорогих. Может, знаешь астсейскую породу? Пушистые, с кисточками на ушах. Знаешь? Ну вот. Эти падлы только и делали, что валялись в постелях, гадили где попало и орали дурниной. И попробуй, сделай внушение! Аллек пнул одного, так тот ему ногу располосовал когтями... Смысла нет в твоих рыбах, котах и цветах. Одни убытки и грязь... Элли! Ты... ты отчего плачешь? Что случилось — то?!
Как и многие мужчины подобного склада характера, лейд Раймер совсем не выносил женских слёз. Даже боялся. К счастью, Элли слезливостью не страдала, и это радовало его.
Иногда, правда, девушка принималась хныкать, что нибудь выпрашивая, но это не совсем не пугало лейда. Что делать с бабским нытьём подобного рода, он знал. Выполни её просьбу, и это самое нытьё махом прекратится! Поцелуйчик там, ласковый шепоток на ушко, какие нибудь сережки или колечко — и всё, великой скорби нет как нет.
Сейчас же невеста именно ПЛАКАЛА. Плакала молча, лежа на спине и глядя в потолок широко распахнутыми глазами. Руки Эллинора прижимала к груди и, согнув ноги в коленях, тяжело дышала, явно стараясь подавить рыдания.
Резко развернувшись, встал. И, наклонившись, рывком подняв невесту с постели, прижал к себе.
— Элли, не плачь, — громко зашептал, устраивая на руках родную тяжесть — Ты из за чего? Из за рыб с цветами? Ну, если хочешь, давай заведём... Что хочешь, то и заведём, в