В и к т о р. Думаешь, это было самоубийство?
С е в е р. Ну нет. Зачем. Ружье само выстрелило. Бывают такие случаи на охоте.
В и к т о р. А мне не дает покоя мысль, что это было самоубийство.
С е в е р. Н-нет… для этого не было никаких причин.
В и к т о р. А разве можно знать, о чем думает такой юноша?
С е в е р. Да. Уже не помнятся детали. Время быстро стирает картины былого. Хотя я помню.
В и к т о р. Мать помнит.
С е в е р. Вот именно. Мать помнит. Друзья забывают.
В и к т о р. Я не был его другом.
С е в е р. Тогда скажем: друг забывает.
В и к т о р. Ты пресекаешь все наши разговоры. Никогда не хочешь со мной разговаривать.
С е в е р. О политике… Что ж это за разговор? Мы всегда во всем сходимся.
В и к т о р. Ты несносен со своей вечной иронией. Конечно, тебя раздражает приезд Рены. Уж подарил бы ты лучше ей портрет — и перестала бы приезжать. А у тебя бы из головы вон.
С е в е р. Пожалуй… Так было бы лучше всего. Но и так дело решится само собой. И очень скоро. Я отпишу ей этот портрет в завещании.
В и к т о р. А разве Кароль не сделал копии?
С е в е р. Ничего об этом не знаю. Впрочем Кароль ведь тогда был уже очень болен. Он заколдовал в этом портрете остатки жизни. Это, собственно, портрет двух умерших.
В и к т о р. Я всегда думаю, почему этот портрет — единственно ценная вещь в творчестве Кароля. Ведь все прочее — одни наброски и мало чего стоят.
С е в е р. Мне, собственно, этот портрет не нужен. Инё я и так всегда вижу перед собой.
В и к т о р. Вот именно. Поэтому тебе и странно, что Рена такое значение придает этому портрету. Мать должна помнить черты ребенка, даже если ее от его смерти отделяют сто лет.
С е в е р. А возможно, ты ошибаешься. В этом-то и трагедия — черты самых любимых людей стираются в памяти. Они стираются в моей памяти, а что ж говорить о такой актрисе…
В и к т о р. Ну, зачем ты так о ней. Ты не должен.
С е в е р. Я не очень ее люблю. Пора, тебе надо ехать. Опоздаешь на станцию.
В и к т о р. Э, как-нибудь успею.
С е в е р. И скажи Балладине, чтобы все приготовила. Надо ведь что-нибудь дать поесть пани Рене.
В и к т о р. Балладины нет. Она поехала в город.
С е в е р. Поехала? Как? На лошади? Зачем?
В и к т о р. Не знаю.
С е в е р. Не люблю, когда она ездит. Всегда возвращается в слишком хорошем настроении.
В и к т о р. У нее там какие-то свои кумушки.
С е в е р. Лишь бы не кумовья…
В и к т о р. Ты с ума сошел, Север. Старая баба…
С е в е р. Не о том речь.
В и к т о р. А о чем?
С е в е р. Ну, езжай, езжай, уже поздно.
В и к т о р. Через полчаса вернемся.
С е в е р. Счастливого пути.
В и к т о р. Но уж ты тут…
С е в е р. Ну ничего, ничего. Езжай.
В и к т о р. До свидания. (Выходит.)
С е в е р. Балладина… (Подходит к проигрывателю, ставит пластинку. Звучит адажио из последнего квинтета Шуберта до мажор. Некоторое время слушает, потом подходит к бюро, вынимает из ящичка маленькую коробочку, открывает ее и рассматривает содержимое.) Небытие…
Вдруг начинает лаять собака. Раздается какой-то шум. Север быстро прячет коробочку. Лай все громче и радостней. Входит В и к т о р.
В и к т о р. Пани Рена приехала более ранним поездом. На станции встретила Балладину. Они вместе приехали в бричке.
С е в е р. В бричке? Двадцать километров?
Входит Б а л л а д и н а, она слегка навеселе, церемонно открывает дверь и впускает Р е н у.
(Здоровается.) Боже мой. Такой путь в бричке! Вы, наверно, очень замерзли.
Р е н а (старается выглядеть чопорной и строгой, но, по сути дела, настроена весело. Она немолода, но еще сохранила черты былой красоты; не найдя естественного тона, все время держится как на сцене). Да, немного замерзла. Но зато приключение. Осень такая чудесная. Дорога…
Б а л л а д и н а. Как мы ехали! Бобек шел рысью, о-го-го как!
Р е н а. Пани прекрасно правит.
Б а л л а д и н а. Я с малолетства привычна к лошадям. Моя бабка знала все деревни и дворы от Бабьей Гуры аж до Кракова, Сандомира, Люблина и до Вислы и за Вислой. С плотогонами ходила по рекам, а с косарями на сенокосы… Нужда да скитания уму учат… так и меня.
С е в е р. Не слишком ли много этого ума? Надо накормить пани Рену.
Б а л л а д и н а. Сейчас, сейчас. У меня все приготовлено. А водки пани Рена выпьет?
С е в е р. Только бы посуду не побила!
В и к т о р. Я сам сейчас всем займусь. Пусть Балладина даст мне ключи.
Б а л л а д и н а. Ключи. Пану хотелось бы самому здесь хозяйничать. Только накрыть… и уж…
В и к т о р. Ну, так пошли.
Б а л л а д и н а и В и к т о р выходят.
Р е н а. Бабка-то выпила.
С е в е р. Шляется неизвестно зачем.
Р е н а. На сей раз не напрасно, ведь меня подвезла. И как ты выдерживаешь с ней.
С е в е р. Без нее было бы труднее.
Р е н а. Ну, покажись. Как ты выглядишь? Неважно. Делаешься все больше похож на своего отца.
С е в е р. Я отца совсем не помню.
Р е н а. Он был очень красив.
С е в е р. Ну, так я не очень на него похож… Как доехали? Не устали? Сразу же хотите обратно?
Р е н а. Должна. Но устала не очень. Только, как и всегда во время моих ежегодных визитов сюда, немного взволнована.
С е в е р. Я думаю, что это последний раз. Кажется, скоро вы сможете забрать портрет.
Р е н а. Забрать портрет? Ты отказываешься от него?
С е в е р. Похоже, да. Вероятно, он мне не понадобится.
Р е н а. Не понадобится портрет Инё?
С е в е р. Он мне вообще никогда не был нужен. Образ Инё и так всегда перед глазами. Мне не надо смотреть на портрет.
Р е н а. Смилуйся, Север, что ты говоришь? Ты никогда не был таким. Ты дичаешь в своем одиночестве.
С е в е р. Дичаю. И дичаю, я бы сказал, по программе. Мир мне не нужен, этот безумный мир, где после мрака наступает свет, а после света — мрак. И никто не знает, для чего все это.
Р е н а. Философия.
С е в е р. Уж не думаете ли вы, что если бы я верил в реальность этого мира, то сидел бы тут наедине с собой?
Р е н а. Не веришь?
С е в е р. По глупости в какой-то мере, очевидно, верю. Если бы не верил совсем, не писал бы. А сегодня я кончил мою последнюю пьесу.
Р е н а. Что ты говоришь? Какую такую пьесу?
С е в е р. Я расскажу вам потом.
Р е н а. И есть роли?
С е в е р (иронически). Только две. И обе не для вас.
Р е н а. Но я об этом не думала.
С е в е р. Так вам только кажется. Пьесу-то я написал, и это, вероятно, доказательство того, что я действительно существую… Но зачем? Для кого?
Р е н а. Может быть, для себя.
С е в е р. Для себя тоже нет.
Входит Б а л л а д и н а.
Б а л л а д и н а. Прошу вас. Закусите.
С е в е р. Так пойдемте к столу. Прошу вас.
Музыка — правда, немного приглушенная — продолжалась до