Влад заковылял по коридору на костылях.
— Нет. Но на следующей неделе я начну набирать вес и проходить ежедневную реабилитацию.
— Полагаю, это означает, что Елене больше не придется здесь задерживаться, да?
Влад нажал кнопку вызова лифта.
— Что, черт возьми, это значит?
Колтон невинно пожал плечами.
— Скоро ты будешь вставать и передвигаться самостоятельно. У нее нет причин оставаться.
— Я не собираюсь вставать и передвигаться самостоятельно в ближайшее время. Мне еще несколько недель придется ходить на костылях.
— Да, но ты не будешь таким беспомощным.
Лифт прибыл, и они вошли вместе. Влад нажал кнопку.
— К чему ты клонишь, Колтон?
— Ни к чему. Просто, возможно, она не почувствует, что есть причина оставаться здесь надолго.
Влад представил, как швыряет Колтона. Вместо этого он потер грудь. Чувство, которое ему не нравилось, вернулось.
— Не хочешь позавтракать? — спросил Колтон. — Я могу позвонить ребятам, узнать, кто сможет.
Их постоянным местом встреч был «Six Strings Diner», любимый ресторан местных жителей в центре Нэшвилла, где он и другие его знакомые приятели могли спокойно поесть. За тарелками огромных американских завтраков они делились не одним болезненным секретом.
— Давай же, — уговаривал Колтон. — Я голоден, и нам нужно поговорить о сексе, которого нет у твоих персонажей.
— Ладно, — проворчал Влад.
По крайней мере, ему было бы чем заняться, кроме как сидеть дома и ждать жену. Колтон отправил парням сообщение и спросил, кто из них свободен. Мак отписался, что сможет подъехать через пятнадцать минут, Малкольм — через десять, и Ноа ответил, что уже в пути. Больше никто приехать не сможет.
— Знаешь, ты мог бы просто позвонить ей, — сказал Колтон, съезжая с парковки.
— Если бы она хотела, чтобы я знал, где она, то сказала бы.
— Ты довольно упрям, ты знаешь об этом?
— Заткнись.
Колтон чудесным образом повиновался. Ноа и Малкольм уже были в закусочной. Они заняли свой обычный столик. Колтон заслужил несколько удивленных вздохов и восторженных замечаний, но по большей части посетители оставили их в покое. Это была одна из причин, по которой ребята ели именно здесь. Это было местное заведение, где им редко мешали туристы.
— Хорошие новости, — сказал Колтон, опускаясь на стул. — Наш парень получил разрешение отныне сам мыть свою великолепную задницу.
— Я сам себе мыл задницу, — сказал Влад, беря меню в руки. Он все это выучил наизусть, так что на самом деле это было просто для прикрытия.
— А еще он очень сварливый, — сказал Колтон. — Елена уехала утром, не сказав, куда направляется.
В этот момент вошел Мак и присоединился к ним за столом.
— Как прошел ваш прием?
— Я выздоравливаю по графику.
— Что ж, это новость, которую стоит отпраздновать, — сказал Мак. — Но значит ли это, что мы больше не сможем мыть твою великолепную задницу?
— В последний раз говорю, я могу сам помыть свою задницу!
В этот момент появилась официантка. Она моргнула, но ничего не сказала. Сотрудники Six Strings привыкли к странным выходкам. Ребята заказали свои обычные блюда, и официантка сказала, что скоро принесет им кофе и чай.
— Есть какие-нибудь успехи в работе над книгой? — спросил Малкольм.
Колтон фыркнул.
— Я уже спрашивал, а они до сих пор не поцеловались.
Ноа застонал.
— Ну же. Мне обязательно прижимать их лица друг к другу?
Влад покачал головой.
— Нет. Они все еще не готовы.
— Или, может быть, Тони просто слабак. — Колтон пожал плечами.
Малкольм цокнул языком.
— Это гендерное оскорбление, которое тебе нужно вычеркнуть из своего лексикона, Колтон.
— Что? Нет, это не так. Я постоянно использую это слово.
— Сочетание слов слабак и киска, которое используется для описания слабых мужчин с намеком на женоподобие. Вы можете проследить его корни как в женоненавистничестве, так и в гомофобии. — Все парни уставились на него в благоговейном молчании. Иногда Малкольм превращался в профессора, и все они узнавали что-то, что делало их лучшими мужчинами. — Наше общество позволило мужчинам избавиться от недостатка эмоционального интеллекта, приравняв выражение всего спектра человеческих эмоций к женственности.
— Приношу свои извинения, — сказал Колтон. — Я пытаюсь сказать, что Тони — большой жирный трус.
Официантка вернулась с их напитками. Когда она ушла, Влад пробурчал:
— Он не боится. Он реалист.
— Тогда, может быть, это автор боится. — Малкольм сказал это, приподняв бровь, бросая вызов мужскому достоинству Влада, если он когда-либо его видел.
— Я не боюсь собственной книги.
Колтон фыркнул.
— Черт возьми, ты слишком напуган, чтобы позволить Тони признаться даже самому себе в том, что он на самом деле чувствует к Анне.
— Он любит ее! — Ему хотелось вырвать эти слова и засунуть их обратно, потому что теперь, когда они были произнесены, парни не остановятся ни перед чем, чтобы заставить его что-то с этим сделать. То есть заставить Тони что-то с этим сделать.
— Да, конечно, — сказал Ноа. — Любой, кто умеет читать, понимает это. Вопрос в том, почему ты не даешь ему рассказать ей.
— Ты не понимаешь.
— Очевидно, потому что, с нашей точки зрения, все довольно просто, — сказал Мак. — Тони любит ее. Анна, очевидно, любит его...
Влад напрягся.
— Это не очевидно. Она отстраняется снова и снова. Она дает ему совсем немного, ровно столько, чтобы он захотел ее, чтобы у него появилась надежда, а потом каждый раз убегает. Она уйдет, как только узнает, где может быть Джек, и Тони это знает.
— Но сейчас она с Тони, — спокойно сказал Ной.
— Только потому, что это ее работа. — Он нахмурился.
— Чушь собачья, — сказал Мак. — Сначала он вел себя с ней как полный придурок. Она могла бы собрать свои вещи и смыться. У нее было много причин так поступить. Но она предпочла остаться с Тони. Он просто не хочет этого видеть.
— Нет. Это неправда.
— Она просит его дать ей повод остаться с ним, — сказал Ноа.
Влад нахмурился.
— Это не то же самое, что сказать ему, что он ей небезразличен.
— Но это, черт возьми, только начало, — сказал Мак. — Почему ты такая тупой?
— Потому что он не может поверить, что она действительно может хотеть его!
Молчание, последовавшее за его вспышкой, было смиренным и торжественным. Вероятно, потому, что на этот раз признание было похоже на то, что ему разорвали грудную клетку и сердце выпало прямо на стол, пока он истекал кровью в медленной, мучительной смерти.
— Господи, чувак, — выдохнул Мак. — Почему Тони так думает?
— У него есть свои причины.
— А Анна знает о причинах?
Он покачал головой. Нет. Анна не знала, потому что Тони невыносимо было думать о том, что произойдет, если