– О да. Она ненавидит переделывать свою работу, – руки Рагнара оказались теплыми. Пальцы – шершавыми и крепкими. Он внимательно осмотрел ногу, а затем нанес на нее прохладную мазь.
– Ты хорошо ее знаешь? – поинтересовалась я.
– Не так хорошо, как Фрейю, Вингарда или Кайлена, но мы все росли бок о бок. Хоть Астрид и всегда была немного не от мира сего. Зато стала лучшим целителем во Фростхейме, а возможно и на всем континенте, – Рагнар потянулся за принесенным бинтом. Как будто делал это миллион раз, как будто привык заботиться о других.
– А Кайлен? – спросила я тихо, наблюдая за движениями его рук. – Он сегодня пытал человека.
Пальцы Рагнара на мгновение замерли над бинтом. Взгляд его остался прикован к моей ноге, но я почувствовала, как напряглись его плечи.
– Рейна, этот человек только что пытался похитить тебя, – ответил Рагнар неожиданно жестко. – И благодаря Кайлену мы знаем, кто стоит за этим.
Я поджала губы, вновь вспоминая, как нападавший корчился на полу под властью иллюзии тени Фростхейма.
– И все же это жестокость. А Кайлен и глазом не моргнул при этом.
– Это его работа, – отрезал наследный князь. А потом, помолчав секунду-другую, добавил чуть мягче: – И его защита.
– Защита?
– Он стал оружием – потому, что его точили всю жизнь. Кайлен не выбирал такую жизнь – он вырос в доме, где жестокость – норма, а слабость наказывается. Отец не жалел его, мачеха ненавидела, а половина Фростхейма отворачивалась с презрением. Кем он мог стать, по-твоему?
Я не ожидала такого откровения от Рагнара. Он никогда не был любителем рассказывать чужие истории.
– Звучит ужасно… – выдохнула я – И все же… это ведь был и его выбор?
– Да, – Рагнар неожиданно легко согласился. – Он выбрал жестокость. А еще он выбрал Фростхейм. Он выбрал нас. Выбрал меня, Фрейю и Эйрика, когда у него не было вообще ничего. Ты видишь в нем монстра, потому что не знаешь его так, как знаю я. И никогда, слышишь, никогда не называй его ублюдком.
Рагнар помолчал немного, а потом добавил:
– Кайлен делает то, что я не могу позволить себе делать. Он давно перестал ждать благодарности или понимания. Но иногда, чтобы защитить людей, ты должен быть чудовищем.
– То есть ты одобряешь его методы?
– Нет, – он помедлил, проверяя, крепко ли держится повязка. – Я одобряю необходимость защитить тех, кто мне дорог. В мире слишком мало места для милосердия, если речь заходит о жизни и смерти. Вот и все. Я закончил.
Я посмотрела на ногу. Забинтованное колено выглядело не так пугающе, а мазь и бинт слегка снимали боль и давали дополнительную поддержку.
– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя себя неловко и виновато одновременно.
Рагнар коротко кивнул.
Пока мы разговаривали, кто-то из слуг незаметно принес одежду. Я с благодарностью кивнула и поспешила выйти в ванную, чтобы переодеться. Когда вернулась, Рагнар жестом указал на кровать:
– Ложись спать.
– А ты? Что ты будешь делать завтра? – я устало опустилась на край кровати, пытаясь считать в его глазах хоть намек на план.
– Все будет хорошо, – Рагнар явно уклонялся от прямого ответа.
Я поморщилась:
– Зачем ты это делаешь? Спасаешь меня? Бинтуешь мне колено?
– Потому что ты – мой проводник.
– Это не ответ, – пробормотала я, ощущая, как накатывает бессилие.
– Это самый честный ответ, который я могу тебе дать, – он тихо выдохнул, и на миг мне показалось, что его взгляд стал мягче. – Ложись, Рейна. До рассвета есть еще несколько часов – ты успеешь поспать.
– А ты?
– Я буду там, – он взглядом указал на кабинет. – Мне нужно еще кое-что сделать.
Я колебалась, проводя рукой по покрывалу.
– Вот уж не думала, что сегодня ночью окажусь в твоей кровати, – я попыталась выдавить усмешку, но вышло жалко.
– Я тоже не думал, Рейна, – ответил Рагнар неожиданно серьезно.
Я взглянула на него, и наше молчание повисло в полумраке комнаты. Мы оба понимали, что он уходит от многих слов: о завтрашнем совете, о том, что я теперь в опасности, о его собственных тревогах, о том, что происходит между нами.
– Спи, – сказал он негромко. – Утро всегда приходит, даже если мы к нему не готовы.
Глава 22
Я поправила бинт, натянула штаны и просторную тунику с прорезями по бокам. Завязала кожаный пояс, заплела волосы, придирчиво осмотрев себя в зеркале. Прошлая ночь оставила после себя синяки под глазами, ноющее колено и пепел внутри, но, в остальном, я стояла на ногах. Живая, вопреки всему.
– Возьми это, – Рагнар протянул мне пару кинжалов. Я вопросительно на него посмотрела:
– Ты хочешь, чтобы я шла на совет вооруженная? Все настолько плохо?
– Нет, но я больше не хочу, чтобы ты была безоружна. Мы не знаем, насколько далеко Империя и другие… могут зайти.
– Как показала прошлая ночь, я всегда могу запустить во врага огненным шаром, – невесело усмехнулась я.
– Да. Но иногда сталь бывает надежнее, – сказал он, опускаясь на одно колено и помогая закрепить ножны на моих бедрах. Это должно было быть неловко – но не было. Длинная туника, напоминающая одеяние послушницы, только нежно-голубого цвета, идеально скрывала оружие и оставляла возможность для легкого доступа.
Он задержал руки на моем бедре чуть дольше, чем нужно, поправляя ремешки. Я почувствовала, как от тепла его пальцев по коже прошла волна жара, заставив сердце сбиться с ритма. Подняла глаза и встретилась с пристальным взглядом синих, словно штормовое небо, глаз Рагнара.
– Сегодня никто не причинит тебе вреда, – сказал он тихо. – Пока я рядом.
Между нами повисла тягучая тишина, и я поймала себя на том, что жду от него чего-то еще – прикосновения, слова, объяснения… хоть чего-нибудь, что развеет это безумное напряжение.
– Ты говорил это и вчера вечером, – горько заметила я, заставив себя отвернуться.
Рагнар не ответил. Его пальцы скользнули по ткани туники, пряча в складках оружие. Мужчина молча сжал челюсть и направился к выходу из комнаты.
Всю ночь над Фростхеймом лил дождь, а утро встретило нас серым небом и тягучей хмарью. Ленивое солнце пробивалось сквозь сизые тучи, почти не освещая коридоры замка.
Мое колено протестующе заныло, когда я все-таки преодолела ступени винтовой лестницы, ведущей в Виндхеймар. Благодаря Эйдис, будь она трижды проклята, весь замок был в курсе того, что проводник Рагнара оказалась имперской шпионкой, и я гордо вскинула голову, поймав на себе несколько косых взглядов. Я вся внутри – сплошные осколки и шипы. Я не буду опускать глаза.