Старик ругается, затем задумывается.
– Могу вас порадовать: вы, похоже, досадили ей не слишком сильно, и она обычно не убивает тех, с кем так играется. Но… согласитесь ли вы выслушать совет старого углекопа, милорд?
– С радостью! – с нотками отчаяния в голосе восклицаю я. Он явно уже давно перестал быть простым углекопом.
– Не стоит показывать с ней свой характер. Подчиняйтесь ее приказам незамедлительно, как бы глупо вы при этом не выглядели, и, возможно, к концу ночи все ваши земли останутся при вас. Мой кабинет в той стороне.
Он провожает меня до кабинета, а я тем временем гадаю, сколько уже прошло времени. Кажется, около двадцати минут.
Еще столько же с хвостиком, и мне нужно будет вернуться в библиотеку.
Только я еще даже наполовину не подобрался к моей цели.
Старик ждет, пока я переодеваюсь, а когда я выхожу, разглядывает мою мускулатуру.
– Ух ты. Вам, может быть, сегодня еще и повезет. Она любит красавчиков.
– Э-э-э… спасибо!
– И не особенно смышленый. Да, вы ей, кажется, идеально подходите, – продолжает он. С улыбкой.
Я снова поджимаю губы.
– Я могу куда-нибудь сложить мою одежду?
Он протягивает мне небольшой мешок.
– Где вы должны с ней встретиться?
– Я даже не знаю, придет ли она туда… сама, понимаете? Но мне сказали идти вниз, туда, где слуги грузят вещи на корабль?
Старик косится на меня.
– Вы уверены, что вас не разыгрывают?
– Кажется, уверен. Но благодарю вас, теперь я буду бояться еще и этого. – Я стучу костяшками по лбу. – Если я приду, а она меня не звала, будет плохо, но если звала, а я не приду… то будет еще хуже.
– Я мог бы поспрашивать… – предлагает слуга.
– Нет, нет. Я и так уже опаздываю. Если это розыгрыш, то сейчас я его стерплю, а отомщу потом. Кроме того, всегда полезно знать, кто хочет выставить тебя дураком.
– Мужественная позиция, милорд, – отвечает он так, как это делают старые, опытные слуги, когда хотят сказать дворянам, что они ведут себя глупо.
– Благодарю за ценное замечание, – говорю я так, как это делают опытные дворяне, когда хотят напомнить слуге, что он всего лишь слуга.
Старик улыбается и всем своим видом как бы говорит: «Наслаждайся самоуничтожением, приятель».
Десять минут и пару обманов спустя я оказываюсь в самом низу и выхожу на огромную пристань, у которой стоит «Бегущий по шторму». По пути меня дважды хватают за задницу, щипают за сосок, а один раз даже смело сжимают мне промежность. Последнее сделал мужчина с браслетом, на котором горит один-единственный синий камень. Мелкий дворянин. Я показываю ему мой, с двумя камнями, и сверлю злобным взглядом, после чего он с запинкой извиняется и почти что сбегает.
Впрочем, я не очень-то расстраиваюсь. Кажется, я заслужил такое обращение после того, что сделал, чтобы заполучить мой браслет. Странно, но мне даже нравится, когда вселенная быстро восстанавливает для меня равновесие. Когда по жизни постоянно делаешь что-то неправильно, все равно что шаркаешь по ковру носками. Чем дольше ты это делаешь и ни к чему не прикасаешься, тем сильнее тебя потом ударит разряд.
Однако к тому моменту, когда я оказываюсь на пристани, истекло уже больше тридцати из отведенных мне сорока пяти минут. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы признал неудачу и немедленно вернулся.
«Бегущий по шторму» невероятно огромен, он привязан множеством швартовов к пристани и даже к самому замку. Такую громадину трудно себе и представить, но сейчас я почти не обращаю на штормоход внимания. Мой взгляд бегает по тысячам людей, которые стекаются к нему – рабочие, надзиратели и представители дворян, которым поручено погрузить вещи на гигантское судно. От выточенного из скалы замка тянется множество мостков; они, как паутина, соединяют твердыню с главным и с боковыми корпусами штормохода, который представляет собой огромный вытянутый тримаран. Я очутился в самой большой погрузочной зоне, но их много, к востоку и западу от меня, а еще на площадках сверху и снизу.
Глядя на толпу людей и на сотни солдат, которые охраняют слуг и зоны погрузки, я впадаю в отчаяние.
Даже если я пришел в правильную зону из, наверное, девяти возможных, как мне среди этого хаоса найди женщину среднего роста, одетую служанкой? Если бы люди толклись здесь без дела, я мог бы надеяться на то, что взгляды мужчин притянутся к ее красоте, как железные опилки к магниту, и я замечу в толпе этот комок внимания. Но в суете и в столь сжатые сроки? Все так сильно заняты, что не успевают даже взглянуть на соседей.
Поэтому я скольжу по пристани расслабленным взглядом, стараюсь обнаружить закономерности и не видеть в мужчинах и женщинах отдельных людей. Пока носильщики грузят все, что могут, деятельность остальных слуг, похоже, сводится к простой сортировке вещей. Огромные палатки закрывают ближайшую к кораблям часть причала, где ждет своего часа багаж знати. Его пока что на штормоход не заносят. Наверное, все ждут, когда огласят списки – видимо, слуг держат в таком же неведении и напряжении, как и господ.
Островки бездействия собираются в основном вокруг надсмотрщиков, где грузчики ждут в очереди, чтобы получить приказы. В одном месте завязалась драка – рабочие столкнулись и что-то разбили. Мой взгляд скользит дальше.
Глаз цепляется за высокого человека – очень высокого, в плаще травянисто-зеленого цвета, который развевается на ветру, точно шелковый. Одет он слишком дорого для этого места.
За его спиной возникает служанка в бело-красных одеждах. Она идет прочь, и он хватает ее за руку, что-то гневно говорит. Она слушает, не вырывает руку.
Мне знаком этот человек, и я чувствую, что меня будто ударили в пах и вышибли воздух из легких. Это – лорд Рефа'им, тот, кто похитил детей Логана, и тот, кто чуть не убил меня.
Он мог спрятаться где угодно, но оказался здесь. Что он тут делает?
Но еще поразительнее то, что мне знакома и служанка. Это Фаэна. Я не удивлен тому, что она здесь, но почему она разговаривает со злейшим врагом Логана так, будто работает на него?
А затем, несмотря на давку из тысяч человек, несмотря на то, что я как минимум в восьмидесяти шагах от него, невысок и не выделяюсь из толпы, лорд Рефа'им внезапно выпрямляется