Пока что.
Стоя в коридоре, я жду удобного момента, чтобы влиться в толпу снующих туда-сюда членов экипажа, а тихий голос в моей голове тем временем спрашивает: «Быть может, ты оставил их в живых просто потому, что у тебя нет времени закончить начатое?»
Я наклоняюсь, чтобы поправить сапог, и роняю на пол железку – это навершие боевого молота, обглоданное ка'кари и превращенное в треугольный стопор. Я заталкиваю его рукой под дверь. Встав, сильным пинком загоняю глубже, чтобы он застрял.
В украденной одежде слиться с толпой должно быть просто. Моего лица здесь никто не знает. Прислуга на корабле временная, и собирали ее со всех уголков империи, поэтому многие друг с другом незнакомы. Так что проблем быть не должно… но одна все-таки есть. Я чувствую воздух, задувающий сквозь рукава и через штанину. Одним богам известно, где еще у меня дырки. Наверное, лучше не знать.
«Ты проел мою одежду?»
~– Мне нужно было восполнить магию после того, как я восстановил нашу связь.~
Коротко и по делу – в опасных ситуациях он всегда так отвечает. Какое-то время я просто иду вперед, скрестив руки на груди; стараюсь прикрыть дырки и не привлечь к себе внимания.
Затем раздраженно думаю: «Значит, ты сожрал мою одежду. Опять. И теперь мне нужно искать новую. Опять».
~– Ты бы предпочел, чтобы я вытянул магию прямиком из твоего глоре вирден?~
Об этом я не подумал. Другими словами, что будет лучше в непредвиденной ситуации: оказаться без туники и без штанов или с пустым магическим резервуаром, который может очень мне пригодиться?
Я пробую другой подход: «А ты не мог бы, даже не знаю, не восполнять магию сразу, а позднее спросить меня, откуда тебе ее лучше взять?»
~– Могу. Но есть нюансы…~
«В следующий раз так и поступи, ладно?»
~– Доступ к данному разделу моих оперативных инструкций будет открыт не ранее чем через две тысячи девятьсот четыре дня.~
Странно. Голос ка'кари прозвучал как-то непривычно, механически. Может быть, это его изначальная интонация? Может быть, такой ответ заложил его создатель, приказав ка'кари в определенных условиях произносить определенные слова?
Времени думать об этом у меня нет, но мне уже не остановиться. Я всегда так делаю. Всегда думаю не о том, о чем нужно.
~– То есть примерно через восемь лет, если тебе так понятнее.~
Теперь голос ка'кари снова звучит так, как я привык.
Я хочу расспросить его, но сейчас мне и правда лучше заняться не этим.
Только что я покинул комнату, битком набитую солдатами. Если бы знал, то украл бы одежду у них. Теперь мне нужно найти прачечную, но стоит мне подумать об этом, как я вспоминаю, что видел ее на карте, и она в другой стороне. Обратно я не пойду. Миновав очередные двойные двери, я останавливаюсь.
Бараки. Второе место, где можно найти уйму одежды. Правда, второе оно не просто так, ведь в бараках можно найти не только ее.
Заглянув в щелку, я вижу, что внутри кто-то есть. Мимо меня по коридору постоянно проходят люди. Мне нужно стать невидимым ровно в ту секунду, когда никто не будет на меня смотреть. Поймать этот миг непросто: едва я открою дверь, человек, который стоит внутри и может оказаться там не один, обернется посмотреть, кто вошел. Поэтому мне придется сначала стать невидимым, после чего открыть дверь, войти внутрь и надеяться, что внутри подумают, будто кто-то случайно задел дверь и она распахнулась сама.
Может сработать, но риск очень велик. К тому же как мне потом незаметно открыть сундуки с вещами матросов, если как минимум один из них все еще в комнате?
«Вы стóите больше, чем стоит ваша величайшая сила, молодой человек», – вспоминаются мне вдруг слова гранд-мастера Витрувия.
Могу ли я раздобыть одежду, не полагаясь на ка'кари?
Скорее всего, нет. Узнать это наверняка можно только одним способом. Наверное, лезть в эту комнату без подготовки не стоит, но у меня есть идея.
Чтобы не передумать, я с грохотом распахиваю дверь.
Внутри не один человек, а двое; они насторожились, но не переполошились от моего вторжения.
– Привет, – быстро говорю я, – не подскажете, где сундук Хассена? – Я нарочно произношу имя не очень внятно.
– Чей? – спрашивает тот, что стоит ближе ко мне. Он высокий, с большим родимым пятном на шее.
– Хассена? Или, может быть, Хэнсона? – говорю я, надеясь, что выбрал достаточно распространенное имя. – Если честно, я не расслышал. Все так галдели. Хэмптона?
– Может быть, Бронмера Хаслина? Такой невысокий, темнокожий?
На подобные вопросы нельзя отвечать прямо. Они слишком конкретные, и если меня проверяют, а я отвечу неправильно, то мне несдобровать.
– Слушайте, – говорю я, – я его не видел. Кто-то в очереди крикнул имя. Может, и Хаслин, черт его разберет. Не знаю. Там все кричали. Авария же, сами слышали. Ну так скажете, где его вещи? Побыстрее.
Долговязый показывает на ближайший сундук, который я тут же открываю и начинаю рыться в вещах. Чтобы заполнить тишину и не выдумывать больше лжи, я спрашиваю:
– А что вы двое здесь делаете, когда снаружи такая суматоха?
– Что стряслось с Хаслином? – спрашивает второй, а первый тем временем произносит:
– Наш пост здесь. Нам нужно оставаться в этой комнате на случай, если…
До нас доносится новый звон.
Оба замолкают, переглядываются, их лица вытягиваются.
– На случай такой тревоги, – заканчивает долговязый. – Пошли, Гем.
– Эй, подождите! – кричу я. Оказывается, Бронмер Хаслин не просто «невысокий», он крошечный. В его одежду я точно не влезу. – Мне не хочется брать чужие вещи без разрешения, но… слушайте, у Хаслина есть друзья, которые не пожалеют лишней туники? Мне сказали, что у него кровища хлещет не переставая. И, э-э-э, боюсь он эту тунику уже не вернет.
Второй матрос поджимает губы. Затем, выругавшись, указывает на соседний сундук.
– Это мой. Бери все, что нужно.
– А зовут тебя как? – спрашиваю я.
– Зачем тебе? – подозрительно отвечает он. – Слушай, нам надо спешить!
– Если кто-нибудь войдет и увидит, как я роюсь в твоих вещах, они подумают, что я пытаюсь что-то украсть.
– Гиллсон Джасс. Второй камбуз.
Я киваю и перемещаюсь к его сундуку. К тому моменту, как я откидываю