– Можно кое-что спросить? – произносит Фаэна, когда я развешиваю последние постиранные вещи.
Я молча перевожу взгляд на нее.
– Ты так и не попросил меня доказать, что я работаю на… ту, на кого работаю, – говорит она.
– Ага, – отвечаю я. Наверное, я кажусь таким же немногословным, как Дарзо, но на самом деле я просто не знаю, что еще сказать.
– А собирался? – спрашивает она.
– Ну вот, ты все испортила. Я-то хотел дождаться, когда ты ляжешь спать, а потом запрыгнуть на кровать, приставить тебе к глазу стрелу поострее и с ором допросить. Чтобы правильно начать наше сотрудничество, сама понимаешь.
Я вижу, как ее на миг охватывает безотчетный страх.
Идиот, Фаэна только что пережила страшное потрясение. Еще дня не прошло с тех пор, как она думала, что погибнет. Она не знает, что я просто дико кривляюсь. Не знает, каких поступков я никогда не совершу.
~– Ты сам-то знаешь, каких поступков никогда не совершишь?~
Впрочем, Фаэна быстро приходит в себя и выдавливает смешок.
Смешок дружеский, который как бы говорит, что шутка получилась совсем несмешная, но она постарается поверить в то, что это все-таки шутка.
Какой же я осел.
– Герцо… – Фаэна оглядывается, видимо, вспомнив, что нас могут подслушивать. – Наша общая знакомая сказала, что ты… что тебя придется долго убеждать, но пока тебя убеждать вообще не пришлось.
– Она сказала, что я буду вредничать и упрямиться? – спрашиваю я.
– Кажется, эти слова звучали, да, – осторожно говорит Фаэна.
– А она говорила, что я могу тебя удивить?
– Ну да.
– Так мне лучше упрямиться или удивлять?
Фаэна смотрит на меня, как на головоломку.
– Удивлять, наверное…
– Значит, я удивлю тебя тем, что не стану вредничать и упрямиться.
– Правда?
– Ты удивлена?
– Да.
– Значит, она была права насчет меня.
– Наполовину права, – говорит Фаэна.
– И тебя это беспокоит. Не переживай. Вредный и упрямый Кайлар еще даст о себе знать, обещаю.
– Но ты же меня предупредил, значит, удивлена я уже не буду, – слегка улыбаясь, отвечает Фаэна.
– О, думаю, у меня получится… – Я спохватываюсь.
Я вот-вот начну заигрывать с ней. Неужели жизнь ничему меня не учит?
Наверное, пора описать Фаэну. Я редко обращаю внимание на одежду, разве только когда оказываюсь на каком-нибудь званом вечере. Но другим людям это важно, так что рассказываю: с тех пор как мы устроились в нашей комнате, я заметил под одеянием Фаэны аж три места, где можно спрятать нож или другое оружие, но, присмотревшись к ее субтильному телосложению и жестам, два варианта я отбросил.
Да, когда я смотрю на одежду, то обращаю внимание именно на это.
Наверное, большинству людей такое описание ни о чем не скажет? Если вы из тех, кто в речи использует слова шартрез и пюсовый, то интересных вам подробностей вы сейчас не услышали. Когда я помешал разбойникам, то внимательно рассмотрел Фаэну. Поглядел, нет ли у нее под ногтями или на шее грязи, не сальные ли у нее волосы – то есть искал признаки того, что она жила в лесу столько же, сколько и разбойники. Еще я обратил внимание на мускулатуру ее плеч, не выступают ли на ее худых руках вены, – то есть не училась ли она обращаться с копьем и мечом. Но теперь мне ясно, что она не враг, и я, уставший от верховой езды и недосыпа, роняю щит профессионализма, который стал для меня слишком тяжел.
Если бы я попытался описать, какой видел ее несколько секунд назад, перед тем как чуть не начал заигрывать, то, боюсь, напомнил бы вам очень, э-э-э… одинокого молодого человека, который почти год не был в постели с женщиной и рассказывает не о ней, а о частях тела. О каких именно, вы сами можете догадаться.
Впредь я постараюсь не смущать нас обоих такими подробностями. Но в свою защиту скажу вот что: Фаэна работает на Мамочку К, а Мамочка К всегда старается нанимать привлекательных людей. И порой у нее это отлично получается.
Вот почему я чуть не начал с ней заигрывать. Даже несмотря на то, что по этой причине здесь и оказался. Потому что отвлекся на болтовню с Ви вместо того, чтобы выполнять свою работу. Забыл, что значит быть ночным ангелом и чем ради этого нужно жертвовать. Только расплачиваюсь за мой промах не я один. А все королевство. Логан и Дженин. Ви, возможно, уже мертва или на всю жизнь покалечена. Но я снова иду на поводу у той же самой человеческой слабости.
Нет, с Фаэной у меня ничего не будет. И потом, она старше меня – от улыбки на ее лице возникают намеки на первые морщинки, да и жизненного опыта у нее, похоже, больше, чем у меня, – обычного жизненного опыта, здорового, человеческого. Она красивая, да, но для меня – табу.
Что-то я долго распинаюсь, но так Фаэну и не описал, да? Давайте попробую: рост средний, худенькая, глаза темные, волосы – волнистые, длинные и черные, сейчас убраны в хвост; кожа загорелая, почти оливковая. Не как у сетцев, но…
Почему загорелую кожу называют оливковой? Такое название подошло бы ей, будь она зеленой. Интересно, сколько раз в сказаниях у героев была зеленая кожа, а я думал, что бард подразумевает загорелую?
В общем, кожа у нее светло-оливковая. Не зеленая. И юбка цвета шартрез.
~– Это не шартрез. И, Кайлар. Она ждет ответа.~
– А, что? – говорю я. Кажется, пока я мысленно разглагольствовал и старался не описывать грудь Фаэны, она что-то спросила насчет моей вредности и упрямства. – Мамочка К хочет, чтобы я знал о задании как можно меньше. Меня это раздражает. Я ей так и сказал. Но она все равно настояла, верно?
– Да, – говорит Фаэна, и я благодарен ей за прямолинейный ответ.
– По пути сюда у меня было время об этом подумать. Она не упирается по пустякам. Мамочка К знала, что разозлит меня, но все равно решила, что важно поступить именно так. Навредить мне она сейчас точно не хочет – ей попросту незачем. И пусть друзьями нас с ней не назвать… – Мы же семья, как она пошутила. Да уж. – Хотим мы с ней одного и того же.
Нет, вовсе нет.
В ту же секунду я наконец догадываюсь, почему Мамочка К еще до похищения близнецов пыталась найти компас Немезиды. Он помогает искать людей. И кого же ей так понадобилось разыскать, что она попросила добыть этот артефакт