Лазар стал читать.
Когда он разглядывал изображение стража, чей голый костяной череп украшала железная воинская шапка-мисюрка, то услышал обрывок разговора.
– …с ним?! – Сказано сдавлено и возмущённо, почти похоже на визг.
За окном – шаги. Кто-то шёл и беседовал, однако пока голос подал только один человек.
– Я не могу поверить. – Кажется, говорившего трясло. – Ладно бы кто угодно… но он?
Как нарочно, шаги остановились.
Лазар с любопытством оторвался от книги. Подумал: стоит ли оповестить о своём присутствии? Например, покашлять?
– А что, – раздался второй голос, приглушённо-бархатный и слегка насмешливый, женский, – другого бы ты стерпел?
Лазар аж выпрямился.
Меила. А её повизгивающий раздосадованный спутник, должно быть, Асир?
Тут же подумал: либо он за неделю исчерпал десятилетний запас умения оказываться в нужном месте в нужное время (сначала – Эйлуд в красильнях, теперь – разговор под окном библиотеки), либо эта беседа подстроена.
– Издеваешься!.. – в сердцах зашипел Асир.
Время, когда можно было благородно привлечь к себе внимание, прошло. Теперь оставалось только подслушивать.
Лазар лёгким покачиванием пальцев растворил шар из колдовского огня. Немного сдвинул занавеску потоком воздуха, чуть наклонился вбок – и так смог увидеть две фигуры. Подумал: ну какой же молодец, что зачаровал темень!.. Он-то для них – всё ещё невидимка.
Не удержался и незаметно усилил блеск звёзд в ночном небе – чтобы всё рассмотреть.
Асир был полностью одетый и даже нарядный – рубаха-камиза, шаровары, подпоясанный халат, остроносые кожаные тапочки… Он беспокойно ходил под окном туда-сюда и тем страннее выглядел рядом с Меилой. Та стояла, скрестив руки на груди, прижавшись спиной к грушевому дереву. Вьющиеся волосы не заплетены. Вид полудомашний, точно её только из постели вырвали, – и судя по тому, как тщательно был одет Асир, его в этой постели не было.
– Тебе нравится меня мучить?!.. – воскликнул Асир натуженным шёпотом. Он подошёл ближе к Меиле и стал выглядеть совсем печально: взбешённый, обиженный и маленький, ей по плечо. – Так знай: и другого не стерпел бы, страдал бы, но вынести эту башильерскую крысу…
Всё стало настолько забавным, что Лазар едва удержался, чтобы не рассмеяться.
Быть не может, чтобы такое – и совпадение!.. Нарочно не придумаешь. Однако стал бы Асир говорить о своих чувствах, если бы знал, что его слышат? Он казался Лазару страшно гордым человеком. А тут – как на ладони, несчастно влюблённый.
Да и Меиле зачем это подстраивать? Неужели и правда – случайность?
Лазар ощутил себя героем настоящей пошлой пьески о любовных неурядицах.
– Подлый бездельник, злоупотребляющий гостеприимством мастера, – выплюнул Асир. – Он предаст его, как предал свой орден захватчиков. Что ты в нём нашла?
– Ты обо мне не беспокойся, – мурлыкнула Меила. – Что в нём не нашла, в других найду.
Что ж. Ожидаемо. Лазар ведь не думал, что станет любовью всей её жизни.
Асир отшатнулся. Лица не было видно, но, похоже, перекосило его знатно, – и Лазар ему посочувствовал.
– В каких других? – спросил Асир сипло.
Меила оттолкнулась от ствола, потуже запахнула халат.
– Устала я, – вздохнула она томно. – Спать хочу. Дай отдохнуть до утра.
И она ушла. Просто развернулась, скользнула мимо дворцовой стены и оставила Асира одного в саду. Какое-то время тот смотрел ей вслед, а потом перевёл пустой взгляд на окно библиотеки.
Эх, всё-таки осталась в Лазаре эта крохотная, почти задушенная в читальнях, молельнях и больницах частица души… Частица простого борожского парня, который в своё время от потасовок не бежал и сейчас – мимоходом! – совершенно азартно подумал: что, если Асир его увидит? Почувствует чары, захочет приблизиться и поймёт, что всё это время за ним наблюдали.
Лазар сам себе мысленно присвистнул: ну и дурак! Вот что делает с человеком одна-единственная драка. Стоило несколько месяцев назад повозиться со стражниками из зиндана, и вместо учтивого начитанного монаха-колдуна теперь то и дело проявлялся сын кузнеца из деревни Засижье. Конечно, не будет он сражаться с учеником Залвата… Глупость какая.
Но Асир так его и не рассмотрел. Покачался на месте, как пьяный, и, сжав кулаки, побрёл прочь.
Лазар остался в темноте один. Потом заново зажёг колдовской огонь, – завесу из ночной мглы на всякий случай пока не убирал, – и осторожно закрыл книгу.
Обидно ему не было. Асир не сказал ничего, что Лазар бы не думал о себе сам, а что о Меиле… Клятв ему она не давала. Надежд не обманывала. Да и Лазар понимал, что привязываться к ней не стоит, а если всё же слишком проникся теплом, которым она по своим причинам решила с ним поделиться… Ну кто в этом виноват?
С Асиром нехорошо вышло. Но и он сплоховал – мог бы поговорить прямо, по-человечески, и Лазар бы понял. Не стал бы делить постель с женщиной, в которую был влюблён тот, кто на пару с учителем восстанавливал ему конечность.
Как-как он сказал?..
Лазар прямо представил, что завтра, когда станет разрабатывать руку при свете дня, будет рисовать не что-нибудь, а маленьких кособоких крысок.
Он криво улыбнулся. Наверное, он допустил эту мысль ещё тогда, у красилен, когда только узнал Эйлуда. А потом гнал её от себя, думал, как бы ему устроится при Залвате…
Что, если он вызволит Эйлуда не только по доброте душевной? Что, если вместе с ним вернётся в любую башильерскую обитель? Многие уцелели в ходе войны, а некоторые башильеры ещё и до иофатских походов умудрялись уживаться с хал-азарцами… За спасение брата-манита Лазару обязаны будут простить то, что он принял помощь от колдуна. (Решил: скрывать не стоит – всё равно в ближайшее время поймут, какая странная у него левая рука).
Он ведь никогда не хотел рвать связи с орденом. Поэтому позволил взять себя в плен. Поэтому выжидал, когда сможет бежать и не раскрыть себя перед другими монахами.
Потому что это в доме Залвата он – временный гость, и всюду он лишний и неприкаянный, но на груди у него всё ещё выжжено клеймо с мечом и оливой. Если где-то и есть его место, то не в приморском дворце, а там, в пахнущей ладаном скорбной